Сын священника (Джасинда Уайлдер) (Порно роман) » Твой Оргазм – Порно рассказы, эротические рассказы читать и смотреть бесплатно без регистрации

Сын священника (Джасинда Уайлдер) (Порно роман)

Я встретила его в церкви, когда он сидел около выхода, уставившись в окно и не обращая особого внимания на происходящее вокруг. Он был первым человеком, которого я увидела, когда прошествовала через белые потрескавшиеся двери с выцветшими медными ручками. Вытянув колени, он сидел на церковной скамейке, немного сутулясь и постукивая длинными пальцами по колену. Его небрежные темные волосы спадали на лоб, прикрывая один глаз, с которого он неаккуратно убрал их рукой. Мне чудом удалось не споткнуться о потертый ковер, потому что мой каблук прочно застрял в нем.

Я была так поглощена нелепой красотой этого парня, что чуть не упала плашмя. Вот тогда-то он меня и увидел, и я решила, что восхищение в его глазах предназначалось только мне. Он смотрел на меня так, словно никогда раньше не видел женщины, словно человек, нашедший в пустыне долгожданный источник воды. Никто и никогда не смотрел на меня с таким неприкрытым желанием и изумлением.

И поскольку единственное свободное место было в конце прохода, через ряд от него, я направилась туда и села в тот момент, когда седоволосая пожилая женщина закончила свой ужасный стук по несчастному крошечному фортепиано. Так она загубила «На холме старый крест». Когда все собравшиеся заняли места, я оказалась одной из последних. Прошло по меньшей мере лет десять с того момента, когда я в последний раз была в церкви (не считая чьих-то свадеб и Рождества), так что прийти в эту современную баптистскую церквушку было чем-то вроде жеста доброй воли и вызова самой себе.

Я вернулась сюда после того, как отношения с Дэном полетели ко всем чертям. Прихватив несколько сумок, я сняла со скрытых счетов все деньги и села на первый же рейс подальше от приевшегося и мерзкого Атлантик-Сити. Мне хотелось уединения, свободного пространства, хотелось оказаться вдали от всего этого. Приземлившись в Атланте, я арендовала машину и отправилась на восток, пока не добралась до Джексона в штате Миссисипи. Ночь я провела в сомнительном старом мотеле на трассе, кишащем тараканами и ужасно вонючем, но, Боже мой, он был таким тихим.

Я выросла на юге уже почти вечность назад. Дэн выманил меня из Саванны, когда мне было шестнадцать, и затащил на север, пообещав кучу денег, азарт, веселье и нескончаемый секс, чем и кормил меня в течение нескольких лет. А затем все резко изменилось, как и происходит обычно с такими мужчинами, как он. Я полагаю, ему стало скучно. Я больше не возбуждала его, не была чем-то новым, солнечным и манящим. Все, что мне оставалось – это догадаться самой, потому что Дэн никогда мне ничего не говорил.

Он просто швырял мне деньги и шел к своим девочкам по вызову, шлюхам, шел играть в азартные игры и кто знает, куда еще. Думаю, вряд ли он, будучи богатым и имея собственное казино, заметил мое исчезновение. Его не беспокоило, чем я занималась, так что я могла сорить деньгами направо и налево, а он и словом не обмолвился. Это началось примерно два года назад, когда я поняла, что он меня, действительно, не любил. На это ушло достаточно времени, но, в конце концов, у меня были накопленные деньги, чтобы осознать, что я могу и сама справиться. И я сбежала.

К тому времени, конечно, он не волновался обо мне. Начались редкие появления дома, где он никогда со мной не разговаривал. Я была всего лишь статусной женой, красивой и безвольной. Я даже пыталась найти удовлетворение на стороне с одним из карточных дилеров, но Дэн грубо дал понять мне и бедному парню, что он не намерен это терпеть. И мне пришлось сдаться.

Таким образом, я сбежала с несколькими миллионами долларов, совершенно не представляя, что делать дальше.

На своей маленькой «Audi Quattro» я спустилась вниз по склону к северу от Джексона, ощущая свободу. Я провела в этом городке какое-то время, может год или полтора, предоставив время самой себе. Затем, однажды собралась и немного проехалась, следуя по сорок девятому шоссе[3]по направлению к этому маленькому, просто крошечному месту среди неизвестности, которое ничего собой не представляло. Здесь было спокойно, умиротворенно, по-своему красиво, и именно поэтому мне здесь понравилось. Арендовав свободный дом, я переехала в него и обустроила его совершенно по-новому. Вот так я и оказалась в маленьком Язу-Сити.

Необходимо помнить, что если вы оказались на юге в небольшом городке, подобно Язу, то первым делом вы должны сходить в церковь. Просто взять и сходить. Необязательно верить, но вы платите по счетам и делаете так, как делают все.

Я выбрала эту церковь, потому что это уютное небольшое строение, с белыми досками, тремя бетонными ступеньками и колокольней с черным чугунным колоколом. Позади церквушки находилось кладбище, где в окружении высокого кованого забора находились древние надгробья, уцелевшие со времен гражданской войны. Чуть дальше располагался небольшой холм, на вершине которого вместе с веревочными качелями стоял раскинутый дуб. Я представила себя на этих качелях, как я отталкиваюсь ногами в воздухе, и это… это была именно та церковь, в которую бы я пошла.

Боже мой, как действительно мало я знала о последствиях этого решения.

Сидя здесь, слушая речь пастора, его громкий голос, я чувствовала, как за мной наблюдал тот темноволосый юноша, отчаянно старавшийся особо не сверлить меня взглядом, но это у него не получалось. Мне нравилось чувствовать на себе его взгляд. Я ощущала себя сексуальной, просто сидя здесь, пока его шоколадного цвета глаза старались лучше разглядеть мою грудь.

Ему было примерно двадцать один или двадцать два, и в этом возрасте он уже был загорелым и мускулистым, очевидно проводя все свое время на улице, усердно работая и выкладываясь по полной. У него был небольшой белый шрам вдоль челюсти, что заставило меня задуматься о том, как он его получил. Руками он теребил складку на брюках цвета хаки, и мне невыносимо сильно захотелось ощутить эти руки на себе. Я желала, чтобы он прикоснулся ко мне, чувствуя, как неожиданная страсть быстро возросла в животе и овладела мной. Это же смешно, потому что через пару недель мне исполнится тридцать четыре года, а я запала на скромного парня, но все же я была прямо здесь, вожделея этого сексуального самца, только недавно покинувшего ряды подростков.

Я заерзала на скамейке, сидя боком и скрестив ноги в достаточно простой позе, но тщательно продуманной, чтобы смотреть на него и предоставить ему прекрасный обзор моих бедер и груди. Я надела все самое лучшее, что было у меня в гардеробе, впоследствии показавшееся мне слишком красивым, слишком откровенным и слишком дорогим, как только я вошла в церковь.

Проповедь тянулась вечность, и все это время мы строили друг другу глазки, обмениваясь "я–на–тебя–не–пялюсь" взглядами. Когда за рояль села пожилая леди и весьма отвратительно заиграла "О, что за друга мы имеем", я сбежала. То есть я почти выбежала из церкви. Я зацокала по ступенькам своими слишком высокими каблуками, широко шагая, насколько мне это позволяла моя слишком обтягивающая юбка.

Он был недалеко от меня, хотя я не осмеливалась оглянуться. Но я могла чувствовать его. Его глаза были устремлены на мою попу, когда я взбиралась на холм, так что я позволила себе чуть сильнее повилять бедрами, направляясь к качелям. Веревки на ощупь были шершавыми, ворсистыми, сотканными из старого волокна, которое касалось моих ладоней, когда я держалась за него, таким же старинным было серое деревянное сидение, грубое, маленькое и просевшее под моим весом. Я аккуратно оттолкнулась каблуками, наслаждаясь моментом, а затем стиснула колени, когда заметила, как он шел ко мне, что, по сути, было естественной привычкой всех женщин, которые постоянно носят юбки.

Как только он поднялся на холм и пристально на меня посмотрел, его рот слегка приоткрылся, словно он подбирал слова, отчего я позволила своим коленям слегка расслабиться. Я все-таки должна сделать это. Мой разум и влечение желали, чтобы я позволила ему мельком взглянуть, просто подразнить его, но физическая привычка заставляла держать колени вместе.

Моё либидо одержало победу.

Его глаза метнулись к моим бедрам, к маленькому темному треугольнику между ними. Его молния слегка выпирала, и я чуть шире развела колени. Он все еще пытался найти слова, когда я увидела, что его руки едва ощутимо задрожали. Я взглянула на него и вдруг осознала: он не был очередным участником проповеди, у него та же челюсть и длинный нос, как у пастора, тот же высокий рост, худой, хотя и в отличной форме, в то время как пастор выглядел больше его в два или три раза. Значит, он был сыном пастора. Ребёнок священника. Мой отец был священником до того, как умер от сердечного приступа, а это случилось как раз в год, когда я уехала со своим Дэном. Я знала, какие дети были у священников: защищенные от всех, скрытные, хранившие невинность подальше от всего мира и всевозможных его проявлений. А главное, они находились подальше от таких женщин, как я.

Я сжалилась над его нерешительностью.

– Привет, – сказала я, протягивая руку.

– Привет.

Его голос не оборвался, а лишь понизился, словно он боялся говорить слишком громко.

Он деликатно сжал мою руку, и я ощутила, насколько крепким было рукопожатие. Оно было вовсе не легким или слабым, а скорее нежным и решительным. Его глаза продолжали изучать мой вырез, а я поймала себя на мысли, что изо всех сил выгнула спину, чтобы моя грудь казалась ещё больше, предоставив ему лучший обзор.

– Я – Шия, – представилась я. – Шия Харли.

Он одарил меня ослепительной, жизнерадостной улыбкой.

– Шия Харли? Вау, классное имя.

Он наклонил голову, и локон тёмных волос упал ему на глаза. Я могла лишь чувствовать, как внутри меня росло обожание к этой пряди волос и его пальцу, который убрал ее в сторону.

– Я – Трэ.

Он вроде сказал «Трей». Я, должно быть, послала ему любопытный взгляд, потому что он пожал плечами и смутился.

– Это прозвище. Инициалы Т–Р–Э: Тимоти Роберт Эван. Я ненавижу свое имя, поэтому я стал Трэ.

Я продолжала качаться, задевая его ногой, каждый раз достигая верха.

– А мне нравится. Трэ. Оно тебе больше идёт, чем Тим. Ты не из тех, кого зовут Тим.

Он двинулся вперед, и когда я качнулась ему навстречу, моя нога скользнула вверх по голени к его колену.

Это был первый неуверенный шаг флирта, просто для того, чтобы понять, как он отреагирует. Парень посмотрел на мою ногу, а затем на меня, словно желая знать, что я под этим подразумевала, и что ему следовало сделать в ответ. Я видела, как он размышлял, оценивал, колебался.

– Итак, Трэ. Чем ты занимаешься?

Он пожал плечами.

– Работаю в гараже, меняю масло, ремонтирую машины и тому подобное. Папа хочет, чтобы я пошёл в семинарию, но я не уверен, что хочу. Ещё не решил.

– Твой отец – священник?

– Ага. Только не называй его при нем «священником». Он – пастор, как он говорит. У него есть целая лекция о том, кем является пастор в духовенстве и в церковном приходе, в то время как проповедовать может любой.

– А ты не хочешь быть пастором? – я снова качнулась вперед, и на сей раз поймала его ноги своими, повиснув и изогнувшись пальцами ног, а затем свободно качнулась.

Трэ снова пожал плечами, но я точно знала, что в голове у него царил беспорядок, о чем свидетельствовали его дернувшиеся плечи.

– Не совсем. Я просто не чувствую призвания, понимаешь? Я никогда не был за пределами Миссисипи, и даже не уверен, что когда-либо покидал Язу. Я просто... Не знаю. Такое ощущение, будто там меня может ждать нечто большее, чем маленький городок и маленькая церковь, да так, чтобы на всю жизнь, – он замолчал и покраснел. Я не думаю, что он хотел говорить все это.

– Ну что ж, думаю, ты должен сделать собственный выбор, – заключила я, вставая.

Мы стояли на расстоянии двух шагов друг от друга, и я сделала первый шаг, таким образом, посягнув на его личное пространство. Моя грудь почти касалась его, а он мужественно старался не сводить с меня глаз.

– Знаешь, Трэ, в одном ты прав. За пределами всего этого целый мир. Никогда не знаешь, что найдешь.

Я вытерла рукой лицо.

– Так жарко, правда?

Я расстегнула свою блузку снизу до пуговицы у выреза, из-за чего моя грудь напряглась. Я встретилась с ним взглядом, задержала его, и медленно, очень медленно позволила своей руке поползти вверх до той самой пуговицы, касаясь ее пальцем. Язык Трэ коснулся уголка его губ, и я почти поцеловала его. Он прекрасно понимал, что я играю с ним, поэтому я продолжила. Он ждал, а я растягивала этот момент. Я обвела указательным пальцем маленькую белую пуговицу, затем надавила и расстегнула её, что лишь помогло обнажить вырез.

Это заняло чуть больше времени, после чего пылающие глаза цвета мокко вернулись ко мне.

– Ты горячая, – пробормотал он, после чего закрыл глаза, явно смутившись из-за сказанного.

Я засмеялась, подходя ближе к нему.

– Спасибо, Трэ. Я думаю, ты и сам достаточно горяч.

Парень не знал, что ответить, лишь смущенно смотрел на меня.

– Правда?

Я кивнула.

– Мммммм... Хммм... Правда. Ты сексуальный.

Он покраснел.

Он, казалось, пытался придумать, что ещё сказать.

– Никто не говорил мне такого прежде.

– Ну что ж, это правда. Если все они не видят этого, то... они слепые.

Я почти прижималась к нему, не совсем близко, как хотела, но близко.

Он смотрел на меня сверху вниз, утонув в моих глазах, словно они хранили какую-то непостижимую тайну.

– Шия, мне, наверное, лучше пойти. Мой отец захочет знать, где я. Мы обычно обедаем после проповеди.

– Оу... – действительно разочарованно произнесла я. – Я надеялась пообщаться с тобой чуть дольше.

– Серьезно? – он был удивлен моими словами.

– Да, надеялась. Может, ты бы заехал ко мне домой, как-нибудь, выпил бы со мной сладкого чая?

Он переминался с ноги на ногу, очевидно принимая решение. После долгих раздумий, он кивнул.

– Я завтра весь день свободен.

Я порылась в сумочке, вытащила старую квитанцию с заправки и написала на обратной стороне адрес. Ему было необходимо что-то дерзкое, намёк на то, чего я действительно хочу. Я засунула бумажку ему в задний карман и задержала руку там, не сжимая при этом пальцы – хотя только Господь знает, как я хотела сжать эту упругую маленькую задницу – а лишь позволив им просто покоиться в кармане. А затем я его поцеловала, просто вдобавок. Это было лёгкий поцелуй в губы, неторопливое касание. Парень напрягся, пораженный, а затем раскрыл свои губы навстречу моим, превращая наш поцелуй в нечто большее.

Я первая прервала поцелуй, чем вызвала его разочарование.

– Почему бы тебе не заехать ко мне после ланча? – спросила я.

Он лишь кивнул, облизывая губы, возможно, все ещё ощущая привкус моей губной помады. В его глазах читалось удивление.

Я надеялась, что он объявится на следующий день. Я хотела показать ему, что он упускал в своей жизни, и, черт возьми, у меня на уме был вовсе не сладкий чай.

Мой собственный голод удивлял меня. Я наблюдала, как он уходил, и чувствовала приступ вины; я соблазняла сына священника.

Глава 2

Он постучал в дверь вместо того, чтобы позвонить в звонок. Это был слабый, нерешительный стук. Трэ явно нервничал. Я подошла к двери, потянула вниз желтый сарафан, поправляя, чтобы грудь была выше. Сердце колотилось в груди, но я лишь убрала прядь темных волос назад и, пригладив сарафан на бедрах, открыла дверь.

Он был одет в облегающие голубые джинсы и однотонную белую футболку с широким кожаным ремнем. О, Боже. Мышцы выпирали на юном теле, а ткань прилипла к животу. Я ощутила жгучее желание внизу живота, превращающееся в огонь, когда он пожирал меня глазами.

– Ты здесь, – вымолвила я.

Казалось, будто я ляпнула какую-то глупость, но он лишь кивнул и шагнул внутрь, приближаясь ко мне.

– Я здесь, – повторил он.

Я сделала глубокий вдох и собралась с силами, хотя на самом деле не столько нервничала, как раскраснелась от предвкушения. Затем я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

– Что ж, я рада, что ты пришёл. – Я взяла его за руку и приподнялась, чтобы поцеловать.

В ту же секунду он ответил на поцелуй, неуклюже, но пылко. Я сделала шаг, прижавшись к нему всем телом, но вдруг он напрягся и отстранился.

– Я думал, ты позвала меня на чай?

– Это была просто причина, чтобы ты пришел. У меня есть сладкий чай, но… я имела в виду кое-что другое, – я глубоко вдохнула

Его глаза начали бегать по фойе, затем переметнулись к кухне и остановились на лестнице.

– Неужели? Что еще ты… что еще ты имела в виду?

Его смущение показалось мне весьма забавным и таким невинным. Он просто не хотел верить сигналам, которые он, уловил без колебаний. Рукой я провела по его груди вверх и вниз, коснувшись его щеки. Я пристально посмотрела в его глаза, пытаясь вложить в один взгляд намного больше слов.

– Хорошо, Трэ, начнем с легкого поцелуя, – сказала я и поцеловала его в щечку, затем двинулась к мочке его уха, поцеловала его в шею, все еще держа его за руку.

Я завела его руку за свою спину и оставила ее там. Он действовал по моему примеру, неуверенно исследовал мою спину, спускаясь вниз к моим бедрам, и все еще сомневаясь. Я не спускала с него глаз, улыбнувшись в знак похвалы, и прижалась к нему своей грудью. Он сделал глубокий вдох и направил руку вокруг моего бедра к заднице. Я уткнулась в его грудь, запустила руку в его мягкую копну волос на затылке и потянула на себя, чтобы слиться в поцелуе, который на этот раз получился долгим и глубоким, обнадеживая меня. После этого мой язык проскользнул между его губами навстречу его языку.

Он отпрянул и посмотрел на меня:

– Что мы делаем, Шия?

Я знала, что он спрашивал о целой куче обстоятельств. В его глазах бушевал внутренний конфликт: желания и чувства вины.

– Ты нравишься мне. Я хочу тебя.

– Ты хочешь меня? – он облизнул губы, и его глаза забегали по моему лицу. – Что значит: ты меня хочешь? Почему я?

– Почему ты? Я не знаю, если не принимать во внимание… ты мне нравишься. Я нахожу тебя сексуальным, и мне нравится целовать тебя. Мне хочется еще целовать тебя, – я засмеялась.

Его брови опустились вниз, и я увидела, как желание победило эту войну. Я прижала свои бедра к нему, ощущая длину твердого члена через его джинсы.

– Это… следует ли нам… я имею в виду…

– Трэ, если ты думаешь, что не следует, тогда не стоит. Я хочу, чтобы ты захотел меня, но если ты не хочешь, тогда можешь уйти, и никто никогда ничего не узнает. Так что вопрос лишь в том, хочешь ли ты меня?

– Я – да, хочу, но…

– Тебе нравится целовать меня?

– Ну, да, нравится, но…

Настало время решающего аргумента:

– Ты думаешь, целовать меня – это неправильно? Ты этого боишься? – он кивнул. – Не бойся, Трэ. Помнишь, как мы говорили о наших собственных решениях?

Он снова кивнул, размышляя над моими словами, и я ощутила, как решение встало на свое место.

– Сделай этот выбор ради себя, ради того, чего ты, правда, хочешь. Это не касается твоего отца или твоего будущего. Это касается лишь нас двоих, – мягко проговорила я. – Если ты хочешь уйти, это твое решение. Я все равно буду твоим другом, и я не буду сердиться. Но я бы хотела, чтобы ты остался со мной.

Обе его руки двинулись к моим ягодицам, сжали их, ласкали, изучали, а затем он меня поцеловал.

– Я останусь, – сказал он хриплым голосом.

– Хорошо, – ответила я. – Я надеялась на это.

– Я немного нервничаю, – признался парень.

– Это нормально, – заверила его я. – Тебе можно. Но не обязательно.

Я взяла его за руку и повела вверх по лестнице в спальню, позволив остановиться в дверном проеме, сделанном из французского дерева, и лучше рассмотреть комнату, мою двуспальную кровать с балдахином и широкое окно с видом на лужайку, где росли полевые цветы. Я повела его вниз, и он спустился на три ступеньки, где я, остановившись у подножия кровати, повернулась к нему спиной, перекинув волосы через плечо.

– Почему бы тебе не расстегнуть мое платье?

Он взял застёжку двумя трясущимися пальцами и потянул вниз, медленно. Я стояла неподвижно, позволяя ему действовать в своем собственном темпе. Когда застёжка оказалась на талии, он коснулся руками моих обнаженных плеч и стянул лямки вниз, позволяя платью упасть на пол. В следующий момент я повернулась к нему и позволила ему взглянуть на меня.

– В том, что ты смотришь на меня, ничего постыдного нет, – сказала я ему.

– Ты такая красивая, – восхитился он. – Я никогда не видел женщину, вот… вот так. Такую, как ты.

– Знаю, – ответила я. – Хочешь увидеть больше?

Он покраснел и улыбнулся в ответ, а я развернулась спиной к нему.

– Расстегни мой лифчик, – произнесла я.

Он начал возиться с верхней частью нижнего белья, а именно с двойной застежкой, расстроенный из-за неудачной попыткой высвободить меня из него. Его явно смутило и в то же время разочаровало данное неумение.

– Все нормально, – успокоила я. – Не торопись. Выглядит довольно замысловатым, если ты никогда не делал этого раньше.

В конце концов, он умудрился расстегнуть застежку, и мой интимный предмет одежды упал на пол, освобождая мою налитую грудь. Я повернулась лицом к нему, стоя в одних лишь едва заметных красных кружевных стрингах в тон лифчику. Его глаза чуть не вылезли из орбит после этого. Я стояла спокойно, давая ему рассмотреть себя какое-то время, после чего я прильнула к нему.

– Прикоснись ко мне, – прошептала я. – Ты можешь касаться меня, где захочешь. Потому что я этого хочу.

Его внушительных размеров член, твердый как скала, выпирал из джинсов, уткнувшись мне в живот. Я поцеловала его подбородок, затем в губы. На этот раз он сам приложил усилие, чтобы поцелуй стал глубоким, отчего мы оба утратили способность трезво размышлять. Как только наши губы разомкнулись, языки продолжили тщательно исследовать друг друга, его руки начали блуждать по моему телу, поглаживая по спине и спускаясь к попе, ощущая изгибы и очерчивая область между ягодицами. Его ладони приподнимали и опускали округлости моих бедер, после чего он вернулся к моей зажатой между нами груди.

Я отстранилась и сняла с него футболку, отбросив ее в сторону. Его загорелый и накачанный пресс представлял собой великолепие мужской красоты, усыпанный дорожкою волос, которые исчезали под боксерами. Я потянулась к его джинсам обеими руками, расстегнула на них молнию так медленно, как только смогла, и спустила их вниз. Трэ вышел из них и отпихнул в сторону. На члене выступила смазка, отчего боксеры стали влажными, выпирая из-под резинки трусов. Он посмотрел вниз, очевидно, смутившись появления влаги.

Я коснулась мокрого пятнышка.

– Не беспокойся об этом. Так и должно быть.

Он кивнул и дотронулся до моих сосков, обхватив мою грудь ладонями.

Я хотела толкнуть его, дать осознать мое собственное влечение к нему.

– Хочу увидеть твой член, – произнесла я. – Хочу чувствовать тебя. Ты восхитителен, Трэ, ты это понимаешь?

Он снова кивнул, утратив способность говорить. Я запустила пальцы под резинку его трусов и оттянула их, заглянув внутрь. Я подняла на него глаза и хитро улыбнулась в восторге от того, что увидела, затем хихикнула над его ошеломленным выражением лица. Я спустила фланелевую ткань с его бедер, медленно ухватившись за края и осторожно высвободив его член. Совершенно внезапно, они упали на пол, полностью обнажив член, пребывавший в возбужденном состоянии на уровне живота. Головка была уже влажная, а сам он пульсировал и вздымался в такт с дыханием парня. Он казался огромным, длинным и возбужденным, что делало его таким прекрасным.

Я коснулась блестящего кончика, слизнув смазку с пальца, и перевела на него взгляд. В следующий момент я схватила его, сначала одной рукой, двигаясь медленно, затем второй, после чего обхватила руками его пульсирующую окружность, в то время как головка по-прежнему выпирала в моих руках.

– Он у тебя просто огромный, – промолвила ему я. – Твой член так идеален. Я хочу, чтобы он оказался во мне. Хочу чувствовать его в своей киске. Хочу взять его в свой рот.

Он засмеялся, нервничая и не веря моим словам, а его бедра двигались одновременно с моими руками. Он был уже так близко. Его колени подгибались.

– Твой… твой рот? Ты бы действительно сделала это? Взяла в свой рот мой… мой…

– Скажи это, – скомандовала я, замедлив движение рук, и подведя его к кровати. – Произнеси это грязное словечко ради меня.

Он лег на спину, обхватив мою грудь ладонями, когда я села сверху на него, еще одетая в трусики. Я знала, что, не войдя в меня, он долго не протянет. Я испытывала дикое желание заставить его пережить эрекцию, почувствовать его член в моих руках, увидеть его лицо, когда он кончит. Это было только начало.

– Ты действительно хочешь взять мой… член в рот?

– Ох, Трэ… я собираюсь сделать с тобой столько всего. – Я скользнула вниз, вновь обхватив его руками. – Это лишь начало. Это всего лишь начало того, что я собираюсь сделать.

Он ахнул, когда я лизнула его, затем втянул живот, как только я вобрала в себя всю длину его шелковистого и солоноватого на вкус члена от основания до кончика, после чего облизнула языком его чувствительную головку. Я взяла его яички одной рукой, а другой снова сжала его член, двигая рукой вверх-вниз, нежно щекоча его ногтем. Затем я поцеловала влажную головку, такую розовую и мягкую, и наконец-то обхватила его губами, совсем на дюйм, затем отпустила его обратно.

– Я чувствую, что сейчас взорвусь, –прошептал он, задыхаясь.

– Знаю, – кивнула я. – Ты никогда раньше не мастурбировал?

– Нет… нет, – выдохнул он. – Отец сказал, трогать себя – это грех, за исключением того, чтобы… сходить в туалет.

Он двигал бедрами, когда я скользила рукой по его члену, вверх и вниз, очень медленно, делая все для его удовольствия. Мне хотелось, чтобы этот момент был выжжен в его памяти навсегда.

– Ты сейчас кончишь. Тебе это нравится? Тебе нравится, когда я беру твой член в свой рот?

Он отчаянно кивнул.

– Да, ох… это великолепно. – Парень посмотрел на меня полузакрытыми глазами.

– Ты уверена, что тебе это не противно?

– Нет, Трэ. Мне это нравится. Я обожаю твой член. Он такой большой и приятный на вкус. И после того, как ты кончишь, я покажу тебе еще кое-что. Я научу тебя, как доставить мне такое же удовольствие, какое получил ты.

Он кивнул и стал вращать бедрами. В одной руке у меня были его яички, которые я деликатно массировала, не касаясь члена, откладывая момент его оргазма на потом. Теперь я взяла его в обе руки, лизнула кончик, скользя вверх и вниз, пока он яростно двигал бедрами. Я взяла его в рот, погружаясь, дюйм за дюймом, и продолжая работать руками, посасывая, пока он не достал мне до горла. Вытащив, я снова медленно погрузила его в свой рот, пока Трэ не начал стонать, выгнув спину, а его бедра не задвигались сильнее. Я вторила его движениям, и вот, наконец-то, он закричал и выстрелил своим семенем мне в горло. На вкус оно было теплое, соленое, густое, совсем не горькое, я бы даже сказала сладкое.

Я держала его в своих руках, стараясь растянуть его оргазм своими движениями, пока он не содрогнулся. Мгновение спустя я отпустила его и приподнялась возле него, склонив голову ему на плечо, гладя его по животу.

– Тебе понравилось?

Он только кивнул, задыхаясь.

– Да, – произнес он, когда восстановил дыхание. – О, Боже, да. Я не знал, что так может быть. Это похоже на то, что я словно побывал в огне, а потом взорвался, и … о, Боже!

– Хорошо. Я рада, – я засмеялась.

– Шия? Что случилось с… с тем, что вышло?

– С твоей спермой? Я проглотила ее. Она вкусная, – я захихикала.

Парень не знал, что на это ответить, поэтому промолчал.

– Что теперь?

Я снова хихикнула.

– Ох, Трэ. Ты такой милый и такой невинный. Я исправлю это. – Я надавила на его плечо, подтянув ко мне. – Теперь твоя очередь трогать меня. И твоя очередь меня целовать.

Он придвинул свои губы, и я поцеловала его, но затем оттолкнула.

– Нет, Трэ, я имела в виду мое тело. Я хочу чувствовать твои губы на своем теле. Везде.

Он посмотрел на меня.

– Везде?

Я только кивнула, кусая нижнюю губу в предвкушении его губ на себе.

Он приподнялся на локте, взглядом окинул мое тело вплоть до трусиков и остановился на темном пятнышке на них. Я хотела, чтобы он оказался во мне, чтобы член, вновь затвердев, вошел в меня, но для этого мне придется подождать еще немного. Я взяла его свободную руку и направила ее к груди.

– Везде. Трогай меня и одновременно целуй. Можешь взять мою грудь в свой рот, поиграть с моими сосками. Делай все, что хочешь. Прикоснись ко мне.

Ему не нужны были дальнейшие указания. Пальцами он обвел мой затвердевший сосок, слегка ущипнул, а затем скользнул ладонью по спине к моим бедрам, едва касаясь моей кожи, и приблизился к треугольнику моих трусиков.

– Тебе нравится мое тело, Трэ? – спросила я.

Я задавала ему вопросы так часто лишь потому, что хотела услышать подтверждение своим действиям, в котором я так долго нуждалась, желая поощрить его старания.

– Да, Шия.

Он припал губами к моему животу, языком коснулся моего соска и лизнул его, доставив мне этим райское наслаждение.

– Я люблю твое тело. Я представлял, как женщины выглядят обнаженными, но ты, ты как… я не знаю, как объяснить это. Ты идеальна.

Он коснулся трусиков, и я, приподняв свои бедра, позволила ему их снять. Его глаза округлились, когда он увидел мою гладковыбритую киску, влажную от возбуждения. Его пальцы нашли мои складки и коснулись линии половых губ, а затем и клитора. Я ахнула, когда его указательный палец коснулся бугорка.

– Да, да, вот так. Позволь своим пальцам войти в мою киску.

Я накрыла его руки своими и направила пальцы внутрь, помогая ему водить ими вокруг моего влажного, чувствительного клитора.

– Тебе нравится, когда я касаюсь тебя так? – поинтересовался он.

– Мне нравится это так же, как нравилось тебе, когда я касалась твоего члена.

Он посасывал мои соски по очереди и гладил клитор, подводя меня все выше и выше к финальной точке, издавая стоны и задыхаясь, поддерживал мои бедра, нежно лаская меня. Он следовал моим указаниям, вознося меня вверх и медленно опуская вниз, двигая пальцами в поисках эрогенной зоны, после чего надавил на нее своим длинным пальцем, заставив меня стонать. Так близко, я была так близко, а затем внутри меня разгорелся огонь, распространившись по всему животу, посылая волны экстаза.

Я обвилась вокруг него, вцепилась в него, коснулась его губ своими, все еще ощущая привкус его спермы у себя во рту, пробуя на вкус солоноватость на губах, наслаждаясь гладкой поверхностью и контурами его тела. Блуждая руками по его животу, бедрам и ягодицам, и очерчивая изгибы его тела, я вдруг неожиданно вздрогнула с последними прошедшими сквозь меня спазмами.

– Ох, Трэ… – выдохнула я. – Это было великолепно, спасибо.

Он коснулся моих губ своими губами, ласкал меня везде, где его руки только могли.

– Нет, нет, Шия. Спасибо тебе... я даже не знал, что там можно такое ощущать.

Он уткнулся в мою шею, пробуя меня на вкус, потом отстранился и посмотрел на меня.

– Шия? Какой он на вкус? Ты действительно не против брать мой член в рот?

Я снова улыбнулась.

– Нет, Трэ. Мне это нравится. Уверяю тебя, что говорю правду. Я рада, что у меня есть возможность делать это для тебя, показывая тебе, насколько приятно это может быть.

Я скользнула вниз по его животу к V-образному участку, где его бедра сменялись пахом. Я тут же ощутила, как он втянул живот, когда я взяла его поникший член в руку, вращая, лаская головку подушечками пальцев, массируя большим пальцем и поглаживая его. Практически в ту же секунду я почувствовала, как он твердеет, что заставило меня продолжить свои действия, сгорая от нетерпения принять его внутрь и почувствовать, как он наполняет меня.

О Боже, я знала, что он заполнит меня до отказа, растягивая, чтобы войти на всю длину.

Я пощипывала его соски, целовала их, сжимая зубами, приложив руку к его мошонке; затем я начала массировать его пальцами, играть с его вновь твердым членом, пока он не возбудился и не стал пульсировать в моих руках.

Трэ был готов, поэтому я сев на него верхом, положила ладони на его грудь и взглянула на парня.

– Ты готов? – спросила я.

Он кивнул, взял мои бедра руками и притянул меня к себе, приготовившись, но до сих пор немного нервничая. Я наклонилась вперед, прижавшись к нему грудью, и приподняла бедра. Я направила его к набухшим складкам, влажным, как никогда прежде, от предвкушения и желания. Его глаза были прикрыты, но в них виднелось растущее желание, а дыхание стало глубоким и хриплым.

– Подожди, Шия. Подожди.

– Что? Ты не хочешь? – Я начала было отстраняться, не желая на него давить. – Все нормально, мы можем и подождать…

– Нет, я не хочу ждать. Просто… – Он коснулся моего живота пальцем. – Что если… что если ты забеременеешь?

– Трэ, замечательно, что ты подумал об этом до того, как мы это сделаем. Но пожалуйста, не задавай вопросов сейчас. Я не могу иметь детей. Я не могу забеременеть. Я здорова, и все хорошо. Я просто не могу зачать, понятно? Ты не должен беспокоиться. И я чиста… я имею в виду, что у меня нет болезней, которыми ты можешь от меня заразиться, – я поцеловала его, удивившись его размышлениям.

Мои заключительные слова, казалось, повергли его в шок, после чего он пожал плечами и пододвинул мои бедра.

– Ладно. Если ты уверена, тогда хорошо.

– Это больше, чем хорошо, – сказала я. – И я больше не в силах ждать. Я хочу, чтобы ты оказался внутри меня, Трэ.

Я поцеловала его, слегка задев его своим языком, не спеша, приглашая его внутрь. Его член был больше, чем я его себе представляла, когда помогала ему войти в меня дюйм за дюймом. Было трудно дышать, я ощущала дрожь на губах, пока он полностью не проник в меня, соприкоснувшись с моими бедрами. Дыхание парня стало сбивчивым, когда он начал двигать бедрами. Он желал нанести мне удар.

– Тише, Трэ… тише…

Я подалась вперед, оставив внутри лишь головку, а затем опустилась на него снова, вбирая в себя и наслаждаясь каждым прикосновением его тела.

– О Боже, Трэ… – выдохнула я ему на ухо. – Мне так хорошо. Ты такой большой… ты наполняешь меня… о, Боже, да, не останавливайся… вот так…

Трэ подстроился под заданный мною ритм, проникая медленно и до отказа, в то время как его руки гладили мою спину, попу, шею. Откинув назад мои волосы, он поцеловал меня в губы, а потом в шею и ключицу. Я хотела двигаться жестче и быстрее, но вместо этого лишь замедлилась, наслаждаясь каждым мгновением. Его руки были сильными и нежными, а движения ритмичными и уверенными, и с каждой секундой эта уверенность только росла, особенно, когда я начала стонать от удовольствия.

Я никогда не кричала, пока не встретила его, но тогда я и не испытывала ничего подобного, никогда не была так наполнена, так удовлетворена мужчиной. И спустя какое-то время я дала волю чувствам, позволив ускорить темп, позволив моей влажной киске ударяться о его яички снова и снова, падая ему на грудь, я просто вращала бедрами, что-то выкрикивая себе под нос.

Его оргазм начал нарастать, и наши голоса слились воедино, наполняя комнату нашими стонами наслаждения. Что-то подсказывало мне, что он себя сдерживал. То, как осторожно он подстраивался под мой ритм, хотя я была уверена, что он был почти близок к оргазму.

– Не сдерживайся, – прошептала я, встретившись с ним глазами. – Пожалуйста, не сдерживай себя. Я хочу сильнее, сейчас. Быстрее. Трахай меня сильнее.

Он тяжело задышал, когда я выругалась, отчего я рассмеялась, не то, чтобы я его подразнила, но это меня позабавило.

– Скажи это. Скажи мне.

Он дал себе волю, уткнувшись лицом мне в шею и схватив меня за бедра, резко опустил на себя, вонзаясь в меня сильнее, еще сильнее, и еще, со всей яростью, позабыв про темп и сдержанность. Это лишь сильнее сводило меня с ума.

– Мне нравится тебя трахать, Шия, – прохрипел он мне. – Не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся.

– Никогда, ни за что. Кончи со мной, Трэ, – промолвила я. – Я уже так близко, так близко.

– Я тоже, я сейчас кончу.

– Скажи, что ты кончишь в меня. Скажи, что кончишь глубоко внутри меня.

Мои слова произвели на него желаемый эффект, лишив его рассудка, он бормотал что-то и тяжело дышал, что еще сильнее сводило меня с ума. Я ощущала, как он меня наполнял, ощущала головку его члена возле матки, в то время как он вонзался в меня, доводя меня до грани.

Он задрожал и остановился, проникая глубоко в меня, раз – остановился, хрипло дыша – два, три.

– Я здесь, Шия… Я… Я кончаю глубоко внутри твоей киски.

В тот момент я утратила дар речи, доводя себя до оргазма сама, конвульсия за конвульсией сотрясали меня, пока он неумолимо продолжал погружаться в меня, все еще кончая. Струя горячей спермы хлынула наружу из моих опухших складок. И даже она закончилась, он не переставал жестко погружаться в меня дикими толчками, сопровождавшимися паузой, а его руки, впившиеся в мои бедра, повалили меня вниз на него. Я задыхалась, лежа у него на груди, цепляясь за его плечи, пока моя дрожащая киска трепетала, сжимая его расслабленный член, обмякший и до сих пор пульсирующий внутри меня.

– Боже… – прошептала я. – Ты хороший… просто идеальный для меня. Это было потрясающе… невероятно.

Трэ тяжело дышал, но его руки поддерживали мое расслабленное тело.

– Я… я умер и попал в рай?

– Да, ты умер. И я твой личный секс-ангел, который присматривает за тем, чтобы ты чувствовал все это постоянно, – я смеялась долго и искренне.

– Ох, хорошо. – Его дыхание выровнялось, и я слезла с него и легла рядом. – Повторим это снова? В скором времени?

– Мы можем все время это делать. Но есть еще столько всего, так много других способов, - я кивнула.

– Других способов?

Его неподдельное восхищение вызвало у меня очередной приступ смеха.

– О, Господи, Трэ. Да, есть миллион способов. Ты можешь быть сверху, или мы можем делать это на боку, или я могу положить ноги тебе на плечи, или стоя, или в машине…

Я лениво играла с его поникшим членом, поражаясь тому, насколько он вырос из этого вялого состояния в приятный и совершенный образец мужской анатомии, когда был полностью твердый. Я частично лежала на боку, а потом повернулась и легла на живот рядом с ним. Я взяла его руку и положила ее на свою попку, оставив ее там, и толкнула бедра вверх.

– Знаешь, а ты ведь даже можешь войти сюда. И потрогать меня там. Просто не спеши и будь нежен. Но сначала введи пальцы в мою киску и увлажни их.

– В твою попу? – он замялся.

– Да, прямо в попу. Я не позволю тебе причинить мне боль. Это будет приятно.

Он колебался, и тогда я взяла его руку, опустила между моими все еще источающими сперму складками и направила к заднему проходу. Не спеша, со всей осторожностью и деликатностью я ввела внутрь его указательный палец. Медленно, я вводила и выводила его палец, хрипло дыша в подушку и поглядывая на него краем глаза, искренне радуясь изумлению на его лице.

– Тебе нравится? – спросил он.

– Да… именно так… – сказала я и обхватила рукой его член, натягивая кожицу и лаская его.

Я не могла насытиться им, не чувствовала удовлетворения. После такого длительного отсутствия секса, абсолютной скуки и насмешек, сладкая и обжигающая страсть Трэ была как раз тем, чего я желала.

Внезапно он сам наклонился надо мной и скользнул другой рукой между моих ног, туда, где чуть выше уже двигался его палец, и вновь прикоснулся к моей киске.

– Выше, – попросила я. – Коснись моего клитора, чуть выше. Да, здесь.

Он нашел вершину моего наслаждения, круговыми движениями нежно массируя мой клитор.

Трэ двигал руками также медленно, стараясь подстроиться под их темп, увеличивая скорость движений, когда я начала задыхаться и приподнимать бедра. Он снова твердел на глазах и, Боже правый, этот мужчина был просто живой секс-машиной, снова готовый к бою, и когда я кончила, то мое тело сотрясали конвульсии одна за другой, а мой анус сжимался вокруг его пальца.

Я убрала его руку от своей задницы и перекатилась на спину.

– Возьми меня снова, Трэ, я так сильно хочу этого.

Я заставила его лечь сверху, раздвинула ноги и сцепила их высоко за его спиной. Я подняла голову, чтобы убедиться осторожно ли он проникает в меня. Он вел себя так нежно, так осторожно, так мило. Это заставило мое сердце сжаться и забиться чаще, зарождая во мне мимолетный страх и в то же время надежду, что это свидание могло бы перерасти во что-то еще, в нечто большее.

Никаких мыслей, лишь его огромный член двигался внутри меня уже во второй раз.

– Не сдерживайся. Возьми меня, как хочешь, возьми так жестко, как пожелаешь. Не будь нежен. Просто трахни меня.

Он входил в меня, сминая мою грудь, перекатывал соски между пальцами, после чего касаясь их губами и втягивая их в рот, проникал в меня. Я продолжала чувствовать пульсацию последнего оргазма, третьего, и сейчас ощущая его внутри снова, я ждала, как он вновь восстает, источая влажность, пока мы оба не кончили, небрежно и пылко совершая действия вместе. И пока ногти царапали его спину, мои бедра мощными ударами соприкасались с ним.

В следующее мгновение он потерял контроль, и мне это понравилось. Невероятно понравилось. Он входил в меня, нанося неистовые удары, полные безумия. Этот чудесный мужчина хрипел, ударяя меня своими яичками, разведя кулаки по обе стороны от моей головы, а затем он придавил меня своим весом и стал вращать лишь бедрами. Чуть помедлив, а затем и вовсе перестав двигаться, он плотнее прижал наши бедра, от этого прикосновения Трэ стал ловить ртом воздух, издавая при этом громкие стоны.

– О да, сильнее, сильнее, – подбадривала я его.

Он в который раз налился соком, погружаясь медленно, проникая в меня плавными и сокрушительными толчками: один, второй, снова, и я решила взять инициативу на себя, закричав, я уткнулась в его плечо, и все мое тело разлетелось на мелкие кусочки в порыве наслаждения, агонии и экстаза.

Он рухнул на меня сверху, и мы оба отключились.

Когда я проснулась, в дверь кто-то постучал, и глубокий голос позвал меня:

– Миссис Харли!

Трэ тут же вскочил.

– Это мой отец!

Встав с постели, я надела тонкий шелковый халат до колен с цветочным рисунком, который висел в ванной комнате. Крепко завязав его, я проверила, чтобы моя грудь была прикрыта. Я старалась, чтобы мое сердце не стучало в груди с такой же силой, как кулак пастора МакНэбба о входную дверь.

— Оставайся здесь, — сказала я Трэ.

Распахнув двери, я спросила:

— Чем могу помочь?

— Где мой сын?

Никакой вежливости, которой славились южане, лишь суровый спрос, злобный блеск карих глаз и блестящий от пота подбородок.

— Чем я могу помочь вам, пастор МакНэбб? — пытаясь успокоиться, повторила я вопрос.

— Я хочу знать, где мой сын!

— В этом случае, я не уверена, почему вы постучали в мою дверь. И если это все... — замолчала я, пытаясь закрыть дверь.

Поймав рукой дверь, он попытался протиснуться мимо меня.

— Он здесь, женщина. Его грузовик стоит на подъездной дорожке. Я видел, как вы разговаривали вчера после проповеди. Не играй со мной в игры, только не касательно моего мальчика.

Брайан МакНэбб был в ярости, тыча пальцем мне в лицо.

— Прошу меня простить, пастор. Но это мой дом, и я не приглашала вас войти, — сказала я, оттолкнув его от двери. — Вам лучше сейчас же уйти. Я не обязана отвечать на ваши вопросы. Все опасения касательно местонахождение вашего сына не имеют никакого отношения ко мне.

Стоя в дверном проеме, его терпение было на исходе.

— Ты соблазнила моего мальчика, шлюха. Ты уничтожила его. Я знаю, что он там, в твоей спальне... твоем... твоем логове порока, — плюнув на пол себе под ноги, произнес он.

— Передай моему сыну, что ему больше не рады в моем доме. Скажи ему это, блудница. Он сделал свой выбор и ему придется с этим жить.

Я заметила, что его акцент, настолько тщательно развитый, чтобы казаться чарующим и ободрительным в деятельности проповедника, сейчас совсем изменился. Я наградила его холодным взглядом в надежде, что он не заметил, как пульсировала яремная вена на моей шее.

Что же я наделала?

— Пастор МакНэбб, вы перегибаете палку. Врываетесь сюда, в мой дом, обвиняете меня и обзываете, публично отрекаетесь от сына, не имея на то никаких доказательств, не располагая фактами, кроме как увиденного автомобиля вашего сына у моей подъездной дороги, — произнесла я, тыча пальцем ему в лицо также, как он делал со мной. — Вы грубы, неотесанны и никак не желанный гость. Так что, будьте добры уйти. Немедленно.

Он обернулся и пошел прочь, остановившись лишь на тротуаре и еще раз взглянув мне в лицо, пастор сказал:

— Передай ему мои слова, миссис Харли. Я не шучу. Я знаю правду, как и ты. Так что скажи ему.

Я наблюдала, как он отъезжал прочь на своем гремящем темно-зеленом «Кадиллаке» и лишь потом захлопнула дверь. Трэ стоял вне поля зрения, на середине лестницы. Нет, он не плакал, но был явно в растерянности.

Подойдя ближе, я взяла его за руку и повела на кухню. Он был в одних джинсах, пуговицы на которых были расстегнуты, но молния так и оставалась закрытой, представляя взору накаченные V-образные мышцы пресса и темные завитки волос. Несмотря на серьезность ситуации, от которой, казалось, даже воздух между нами накалился, я чувствовала к нему прилив желания.

Он уселся на стул и казался таким одиноким, плечи поникли, когда он закрыл ладонями свое лицо.

— Что же я наделал? — произнес он. — Что я наделал?

Я положила руки ему на плечи, встав позади. Поцеловала между лопаток, чувствуя к нему такую нежность, которой у меня не должно было быть, не так скоро, не тогда, когда это должно было быть лишь...

Я замерла от мысли, которая прозвучала в голове, и поняла, что действительно не осознавала, какими могли бы быть эти отношения, когда пригласила его сюда. Просто знала, что хотела его, что провести день, занимаясь с ним сексом, будет иметь большое значение в моем понимании того, что я начала жизнь заново.

А сейчас, внезапно, я разрушила жизнь этому юноше.

— Ты сделал выбор, Трэ, — сказала я ему. — Я не знаю твоего отца, но он может изменить свое мнение. Если нет... Что ж, если он так легко откажется от тебя из-за одного принятого решения, как это, тогда возникает вопрос к его... не к его любви по отношению к тебе, а к его способности принять тебя таким, какой ты есть.

— Он не изменит своего решения, — ответил Трэ тихим, полным отчаяния голосом.

— Может, и нет, — вторила ему я. — Но, знаешь... если ты собираешься принимать в жизни свои собственные решения, то в какой-то момент вы бы все равно пришли к этому. Решись ты не делать того, что за тебя решил отец, он бы взбесился и сказал, чтобы в итоге ты делал то, чего сам хотел, но при этом не возвращался назад.

Трэ кивнул, потирая глаза.

— Угу, ты права. Он распланировал мою жизнь со дня моего рождения, и я никогда особо не противился этому. Работа в гараже давалась все эти годы с большим боем, с тех пор как я ему сказал, что не пойду в семинарию после школы. А теперь, что ж... не знаю, чем буду заниматься.

Я села на стул рядом с ним, отчего полы моего халата чуть разошлись.

— Ты сожалеешь об этом? — спросила его я. — Ты сожалеешь о том, что мы сделали вместе?

Ему потребовалось много времени, чтобы дать ответ, обдуманный и честный.

— Нет, не жалею, — ответил Трэ. — Я сделал выбор и не жалею об этом. Это был самый яркий опыт в моей жизни, и я не могу даже представить, что это было неправильно. Возможно, так и было, но мне плевать.

— Хорошо, — сказала я. — Мы разберемся с этим. И послушай, если ты решишь наладить отношения с отцом, я пойму. Я имею в виду, если тебе придется... перестать видеться со мной, чтобы решить этот вопрос, я все пойму.

Он посмотрел на меня понимающим взглядом зрелого мужчины. Казалось, он понял, насколько тяжело мне дались эти слова.

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, так не пойдет, даже если бы я и хотел попробовать. Даже если бы я приполз к нему на коленях, умоляя простить меня, и пообещал никогда с тобой не видеться и выполнять все его приказы, он бы все равно это так не оставил. Это всегда будет стоять между нами.

Он повернулся ко мне лицом, расположив колени по обе стороны от меня, и прошелся взглядом по моему телу: от кончиков волос, которые были спутаны спросонья, по линии ключиц к грудям, которые выглядывали в вырезе халата, до промежности, которую он мог разглядеть, поскольку мои колени не были плотно сведены, а стопы упирались о перекладину стула.

— И что теперь? — спросила я. — Чего тебе хочется? Ты, несомненно, всегда можешь остаться здесь столько, сколько пожелаешь.

Он передернул плечами, показывая, что не знал ответа на вопрос, как и то, что ему было наплевать на все остальное, кроме настоящего.

— Не знаю. У меня нет здесь вещей, даже зубной щетки или сменных трусов. Я же не могу просто прятаться здесь и не выходить на улицу. — Он расплылся в улыбке, заигрывая со мной. — Хотя мне может понравиться прятаться от людей вместе с тобой...

— Но у нас у обоих есть жизни, которыми нужно жить.

Он кивнул.

— Ты же знаешь, что теперь все будут знать. Все будут обсуждать. Они уже этим занимаются, поскольку, должно быть, миссис Хэндерсон видела, как я ехал в эту сторону и обратно не возвращался. После ее дома располагается всего один, и она быстро сообразит и придет к тем же выводам, что и папочка.

Я скривилась.

— Не называй его так. Знаю, это присуще южанам, но для меня это кажется странным — взрослый мужчина называет своего отца «папочкой».

Трэ опять пожал плечами.

— Хорошо. — Он положил ладонь мне на бедро и начал поглаживать его вверх и вниз. — Сейчас мне плевать, что скажут люди. Знаю, что они будут сплетничать. Но мне все равно.

— Это твой дом, Трэ... и я просто хотела сказать: мне так жаль, что ты попал в беду из-за меня.

Он подвинулся ближе, продолжая поглаживать рукой мое бедро, от чего полы халата разошлись в стороны.

— А мне нет. Ты сама это сказала: этого и следовало ожидать, так или иначе. Это просто немного ускорило процесс.

Я сидела неподвижно, позволяя ему прикасаться ко мне, исследовать меня глазами и руками. Когда его пальцы переместились на внутреннюю сторону бедра, я соскочила со стула и отошла от него подальше.

— Еще не время, — сказала я. — Для начала, нам нужно поесть. Знаешь, тебе нужны силы.

Он усмехнулся.

— Я голоден.

Потихоньку попивая кофе из своей кружки, я делала бутерброды, намазывая хлеб майонезом и накладывая кусочки сыра и ветчины, и заваривала ему кофе, пока он ждал. Затем мы насладились едой, заедая ее чипсами.

Казалось, он глубоко задумался, пока мы ели, и я толкнула его локтем.

— Что случилось, сосунок?

Он пожал плечами.

— Просто интересно. Почему ты не можешь иметь детей? Если ты не хочешь говорить об этом, я пойму. Просто интересуюсь.

Я сделала глубокий вдох и выдох.

— Это долгая история, Трэ. Она очень длинная, унылая и древняя. Когда-нибудь я поведаю тебе ее, обещаю. А сейчас, давай притворимся, что я болела, и некоторые мои органы перестали функционировать должным образом. Сейчас же я поправилась, и тебе не о чем беспокоиться.

Он кивнул.

— Ладно, расскажешь, когда будешь готова.

Мы поели, и я провела его наверх. В этот раз у меня было кое-что на уме. Я провела его в ванную комнату, сняла с себя халат и повесила его на вешалку. Включила душ, чтобы вода стала очень горячей, а сама помогала Трэ стянуть джинсы.

— Мне нужно в душ, — сказала я ему. — Леди необходимо привести себя в порядок после занятий любовью с ее мужчиной.

Трэ кивнул, пожирая глазами мое обнаженное тело, но держал руки при себе. Он уже был готов: его член стоял в полной боевой готовности, достигая пупка, пока он стоял передо мной в ожидании. Я заставила его ждать, получая наслаждение от отчетливо похотливого взгляда.

Он был чертовски сексуальным, когда стоял там с эрегированным членом в облаке пара, отчего его мускулы покрылись влагой и стали блестеть. В конечном итоге я зашла в душевую кабинку и жестом показала ему следовать за мной. Затем намочила волосы и отошла от лейки душа, поменявшись с Трэ местами, и стала наслаждаться тем, как его мускулы перекатывались, когда он намыливал волосы. Как только он закрыл глаза, чтобы смыть шампунь, я обхватила рукой его немного упавший член, и он вздрогнул от удивления, но затем расслабился. Его пенис сразу же стал твердым, и я засмеялась, взяла в руку немного мыла и начала намыливать его грудь.

— Мне нравится, что ты так быстро твердеешь, — проворковала я.

Я намыливала его всего и в то же время терлась о него мокрым от воды телом, он перехватил эту эстафету — забрал у меня мыло и стал намыливать ложбинку между грудей, затем круговыми движениями спустился к животу и с талии перешел на спину, затем склонился надо мной и, припав к моим губам, стал намыливать мои ягодицы: от центра к боковой части бедра.

Трэ терся бедрами о мой живот, желая поскорее войти в меня. Я же рукой стимулировала его член, чтобы еще сильнее возбудить. Он прислонился к стенке душевой кабинки, а я опустилась на колени. Трэ посмотрел на меня сверху вниз, при этом откидывая голову назад. Я улыбнулась ему в ответ и лизнула головку пениса. Он со свистом глубоко вдохнул и закрыл глаза, когда я круговыми движениями большого пальца стала поглаживать головку, пока не выделилась смазка. Тогда я взяла его полностью в рот, так глубоко, насколько могла, и его пенис от желания пульсировал в моем горле. Несмотря на то, что я вобрала его в рот по самое горло, длины его члена хватало, чтобы еще и поработать руками, поэтому я обвила пальцы вокруг него. Другой рукой взяла его яички и, делая минет, стала поглаживать промежность между анусом и мошонкой — я вбирала его глубоко в рот, а затем полностью выпускала. Затем обхватив головку губами, я стала массировать пенис обеими руками. Трэ выгнул спину и его колени подкосились, когда он кончил. Он погрузил руки в мои отяжелевшие мокрые волосы и стал массировать мою голову, а я продолжала нанизывать свои губы на его член, пока он не застонал, вонзая член глубоко мне в рот и изливая в наслаждении сперму.

Я помогла ему сесть на дно душевой кабинки, вода продолжала стекать по нашим телам. Когда его дыхание восстановилось, Трэ посмотрел на меня вопросительным взглядом.

— Шия? Меня кое-что интересует. Раньше, когда мы были вместе, ты постоянно говорила трахнуть тебя, — в этот раз он произнес это слово практически без запинки, и я могла с уверенностью сказать, что он гордился собой. — Но ты только что сказала, что мы занимались любовью. Поэтому вопрос состоит в том, есть ли разница в твоем выборе слов?

Я встала помыть волосы и нанести на них кондиционер и решилась ответить.

— Ну, это сложный вопрос и зависит от того, кому он адресован. Для меня обычно все зависит от обстоятельств. Раньше я просила меня трахать, чтобы задействовать непристойности. Я просто использовала... не знаю... думаю, чтобы вдохновить тебя. Чтобы ты понял: мне нравилось то, что ты делал. Но если говорить о наших взаимоотношениях в более широком смысле, то мне хотелось использовать другое слово. Я называю это занятием любовью или сексом, все просто. Если не в контексте секса, то мне не нравится называть это перепихоном, поскольку это звучит дешево или что-то в таком плане.

Трэ кивнул.

— Это имеет смысл. — Он опять замолчал, просто смотрел на меня с серьезным выражением лица. — Мы состоим в отношениях?

Я замерла. Я еще не была готова к такому разговору.

— Трэ, давай не будем пока что классифицировать наши отношения. Ладно? Я имею в виду, неужели так необходимо вместить все в аккуратные рамки? Ты мне нравишься, очень. Мне нравится проводить с тобой время, как только что или просто есть бутерброды, или заниматься с тобой любовью. Я хочу лучше узнать тебя, постичь неизведанное. Но... мне кажется, нам еще не нужны никакие ярлыки.

— Тогда это... свободные отношения? — Он пытался казаться беззаботным, светским.

Я обхватила ладонями его лицо и припала в долгом поцелуе.

— Нет, Трэ. Нет. «Свободные» значит, что мы можем встречаться с другими людьми, в смысле иметь отношения не только друг с другом. Я не этого хочу, и не это имела в виду.

Он кивнул от облегчения.

— Тогда, что ты имела в виду?

Как бы мне хотелось, чтобы он не был таким неотступным в этом вопросе, но не могла винить его.

— Не знаю. Как на счет честности? Я не знаю. Не знаю, чего хочу, кроме того, что хочу проводить с тобой время, хорошо?

Казалось, он понимал, что в некотором смысле давил на меня, поэтому кивнул, убрав мокрый завиток волос у меня со щеки.

Мы вышли из душа, вытерлись и завернулись в полотенца. Он проследовал со мной вниз на кухню и уселся, пребывая в ожидании. Мне показалось, он понял, что у меня было что-то на уме. Я взяла пару бутылок пива из холодильника и протянула ему, чтобы он их открыл. Он вопросительно изогнул бровь и свинтил крышки с бутылок.

— За то, что ты пробуешь в жизни новое... — сказала я, поднимая бутылку в тосте.

Мы стукнулись бутылками и сделали по большому глотку, намного большему, чем я ожидала. Это явно была его не первая бутылка пива.

— Мы с Джимми все время тырили пиво. Отец Джимми пил и не замечал, если мы что-то брали.

Мы пили пиво в гостиной, сидя на моем желто-коричневом замшевом диване и разговаривая до заката. Я рассказывала ему о своем детстве в качестве дочери пастора в Саванне, а он — о своих приключениях с другом Джимми: как они охотились, ходили на рыбалку, занимались диким туризмом и однажды безнадежно потерялись на два дня. Мы выпили по второй и третьей бутылке и тогда-то его язык начал слегка заплетаться. Да я и сама была порядком пьяна к тому времени, хотя никогда не была алкоголичкой.

Внезапно я его поцеловала. Он чуть не уронил свое пиво, затем нагнулся и поставил его на кофейный столик. Все это время мы были завернуты в полотенца, и я, стянув его с Трэ, отбросила полотенце в сторону. Он сделал то же с моим, а я толкнула его на диван, уложив на спину, умостилась сверху и приподняла бедра, позволяя его пенису проникнуть глубоко в меня.

Все происходило медленно, мы двигали бедрами в медленном ритме, крепко прижимаясь друг к другу руками, а наши тела были словно сплетены воедино. Он старался двигаться степенно, даже если почти был готов кончить, заставлял себя успокоиться и продолжал свой размеренный темп, и я ощутила к нему глубокое чувство за эти усилия. Он все двигался и двигался, и когда оргазм подбирался к нему близко, а я еще не была готова, он замедлял свой темп, останавливался, сцеплял зубы и каждый мускул его тела напрягался от усилия воздержаться. Я замирала, пораженная его самоконтролем, силой, которая позволяла настолько себя контролировать, особенно когда оргазм был так близок.

Я кончила так интенсивно, кусая его за плечо, а он излился в меня, сжимая ладонями мои ягодицы и рыча от удовольствия.

В ту ночь мы снова и снова занимались любовью, в основном я была сверху, пока Трэ совсем не лишился сил, что не мог и пошевелиться, а у меня болело все тело. Когда наступил рассвет, мы оба крепко спали.

Трэ уверенно двинулся к входным дверям дома своего отца: руки покачивались, походка была легкой, спина прямой.

Он решил, что коль у нас был поздний завтрак, а потом соответственно и полдник будет поздним то ему необходимо, в конце концов, хоть раз поговорить с отцом. Я согласилась, и все больше восхищалась его мужеством, ведь ему предстояло встретиться с отцом лицом к лицу.

Я предложила пойти вместе с ним и выступить, так сказать, единым целым, так как это было трудным решением, но он отказался, сославшись, что это только между ним и его отцом, а я была ни при чем. Признаю: я немного успокоилась, пересела на пассажирское сидение своего грузовика и наблюдала за тем, как он шел. Я одновременно гордилась и боялась за него.

Больше всего я задавалась вопросом, куда, к чертям, приведут эти отношения. Я была в Язу всего две недели — и мне уже было скучно. Я была рада, что арендовала дом, а не купила, как собиралась. Если отношения с Трэ продолжатся, то в городе будет скандал века, а у меня не было желания оставаться и становиться пищей для сплетен.

Хотя, я не была уверена, что была готова взять с собой Трэ. Пока я ждала его, то снова и снова поневоле обдумывала все варианты.

Трэ вышел из дома примерно через час: каждая черта его лица была искажена гневом, и даже тяжелая поступь была пропитана агрессией.

— Ублюдок, — сказал он, садясь на водительское сидение. — Упрямый старый козел. Я не ждал чего-то другого, но все равно, это больно. И это меня бесит. Я так зол, что готов поколотить его, клянусь.

Не проронив ни слова, я взяла его руку и переплела наши пальцы. Ему не нужны были слова, лишь мое присутствие. Он позволил мне держать его за руку, пока ехал не в сторону моего дома, а куда-то за город, в направлении, которое я еще не изучила.

— Куда мы направляемся? — спросила я.

— Я думал, мы погуляем с Джимми. Я хочу познакомить вас. Он мой единственный настоящий друг и единственный человек, которому я не безразличен.

Тогда я поняла, что никогда не видела его матери, и не слышала, чтобы он говорил о ней.

— Что насчет твоей мамы?

Его плечи напряглись.

— Она просто есть. Она не заступается за меня, не особо заботится. Я не знаю. Она просто есть. Это не так уж и важно.

Его акцент всегда становился более выразительным, когда он расстраивался. Я положила наши сплетенные пальцы себе на бедро и позволила ему вести машину в молчании. Иногда человеку просто нужно было выпустить пар.

Джимми Диксон был во всех отношениях противоположностью Трэ. Невысокий, толстый, с длинными темными засаленными волосами, затянутыми в хвост, Джимми оказался неплохим парнем, пожал мою руку и наградил оценивающим взглядом. Мы сидели в старом сарае, пили пиво и разговаривали, а Трэ, обняв меня рукой, сидел рядом и пытался вести себя обыденно.

Я решила ради Трэ немного показать себя. Он хотел произвести впечатление на своего друга, и я решила помочь. Когда мы допили наше пиво, я предложила выпить еще по бутылке, и, когда вернулась, то обошла их и села Трэ на колени, прислонившись к нему всем телом. Он посмотрел на меня и улыбнулся, показывая, что понял, чем я занималась.

Джимми отвернулся, и я увидела в его глазах мимолетную вспышку зависти.

Мы провели с Джимми весь день и отправились домой лишь после захода солнца.

Вместо того чтобы выйти со мной из машины, Трэ задержался в салоне автомобиля.

— Я съезжу забрать кое-какие вещи из дома... из дома моих родителей. Я вернусь чуть позже.

Я согласилась, поцеловала его и попросила быть осторожным. Я видела гнев, исходящий от обоих мужчин, и не хотела, чтобы Трэ снова было больно.

Он появился примерно через полчаса и занес наверх большую сумку; смесь гнева, разочарования и боли была видна в глазах и по сжатой челюсти. Он застыл как вкопанный, когда увидел меня. Я решила удивить его маленьким представлением в награду за то, что он восстал против своего отца. Я лежала на кровати, приняв позу. Я была на своей стороне, напротив входа, подперев голову одной рукой, на мне не было ничего, кроме длинной нитки жемчуга, которую я унаследовала от бабушки. Жемчуг был накинут на шею и висел между моими грудями.

Трэ просто застыл на месте от шока, уставившись на меня. Он бросил сумку и сделал три шага в мою комнату… нашу комнату. Он стоял передо мной с откровенным взглядом хищника.

— Раздевайся, — велела ему я. Он поспешил угодить, стягивая рубашку через голову.

— Нет. Медленно. Устрой мне шоу, — сказала я. — Тебе нравится смотреть на меня... ну так и мне нравится смотреть на тебя.

Трэ медленно улыбнулся и стал снимать рубашку постепенно, виляя бедрами и двигая торсом. Поначалу он двигался неловко, нерешительно и застенчиво, но потом понемногу все начало переходить в танец. Это не был стриптиз, который можно увидеть в стрип-клубе, но он отдался танцу в полную силу и, боже мой, у него получилось.

Он обернул рубашку вокруг запястий, вытянул руки над головой и напряг мышцы, позируя и изгибаясь. Затем отшвырнул рубашку в сторону и, виляя бедрами, стал расстегивать джинсы. Потом отвернулся и стал снимать обувь и носки, покончив с этим, опять повернулся и начал играть мышцами живота и покачивать бедрами. Стянув джинсы вниз, он полностью снял их и ногой отшвырнул в сторону, не прекращая танцевать.

Это была странная сцена, его «не совсем смешные» милые танцы каким-то образом были для меня сексуальными. Меня возбуждал вид его тела — изгибы мышц и эрегированный член, выпирающий из боксеров. Он дразнил меня, стягивая нижнее белье вниз, а затем натягивая вверх, едва давая взглянуть на его пенис.

Он шагнул ближе к кровати, и я ухватила его за резинку боксеров, перекатилась на живот и притянула ближе к себе. Я стянула его трусы вниз и, взяв в рот головку члена, начала нежно посасывать, дразня и обещая больше удовольствия.

Я толкнула его на кровать — и он упал на спину.

— Ты мне доверяешь?

Он осторожно кивнул.

— Сегодня я хочу попробовать кое-что новое. Просто лежи и позволь мне все сделать. Обещаю, тебе понравится.

Он просто кивнул. Я подошла к шкафу и достала два шелковых шарфика: темно-красный и темно-фиолетовый. Одним шарфом я провела по его груди, взяла его правую руку в свою и завязала конец шарфа вокруг запястья, а другой конец привязала к кровати, несколько раз обернув вокруг столбика и его запястья. Я оседлала Трэ и взяла в руку второй шарфик. Затем потерлась о него мокрой от желания киской, чувствуя, что он затвердел еще больше.

— Ох, пожалуйста, — прошептал он. — Я хочу тебя.

Потянувшись ко мне, он коснулся свободной рукою моей груди и сосков, опускаясь вниз, пока не добрался до моей киски.

— Ты получишь меня, — сказала я, двигаясь на нем, но не позволяя скользнуть внутрь. — Но я еще не привязала тебя. Ты просто должен доверять мне.

Он качнул бедрами подо мной еще раз, лаская мою грудь, прежде чем в предвкушении лечь на спину. Я как следует привязала его левое запястье.

— Не слишком туго? Это не должно причинять боль, просто удерживать.

Он отрицательно покачал головой:

— Нет, все нормально. Но как я в таком положении смогу что-либо делать?

Я засмеялась, снова сев на него верхом в области колен, его тело предстало во власть моих рук.

— Просто тебе нужно позволить сделать мне все самой, хорошо?

Я погладила его руками, прошлась по бедрам, взяла в ладонь яички, а член с шелковистой кожей погладила пальцем, затем наклонилась, потерлась об него грудью и поцеловала. Я терлась об него всем телом, целуя со всей страстью, на которую только была способна, до тех пор, пока он не начал отчаянно двигать бедрами. Я опять отстранилась, его член уже был влажным от смазки и во всей красе стоял наготове, я склонилась, чтобы поцеловать его бедра и остальные части мужского достоинства, а затем живот и все, что было выше.

Я прижала свой сосок к его губам, позволив взять его в рот, а сама двигалась вперед-назад, игнорируя то, как он двигал бедрами. Я поднялась выше и села ему на грудь, потом опять выше и застыла возле кроватных столбиков, не касаясь его.

— Поцелуй меня, прямо там, — произнесла я. — Коснись языком моей киски.

Я опустилась киской к его лицу и почувствовала, как его язык коснулся складок, лаская нежную кожу. Я охнула от удовольствия, когда он снова погладил их, лаская клитор кончиком языка, двигая им по кругу, как я показала ему делать его же пальцами. Я не могла долго сдерживаться и скользнула вниз по его телу, пока головка его члена не прижалась к моему лобку.

— Ты сделаешь это для меня еще раз, позже? — спросила я.

— Мне нравится твой вкус. И я хочу опять это сделать. Я буду делать это постоянно.

— Хорошо, — выдохнула я.

Я взяла рукой его член, направила во влагалище и сначала ввела лишь на миллиметр. Затем начала двигать бедрами, быстро и неглубоко, чтобы его член стоял в готовом положении. Его дыхание начало учащаться, и он стал двигать бедрами более отчаянно, но я отстранилась, так, чтобы его член оставался во мне, но неглубоко, наклонилась и застыла в этом положении, чтобы внутри оставалась лишь головка его пениса. Трэ дрожал, вздрагивал, пытался вонзить член глубже, и все его движения вверх я копировала с точностью до наоборот. С каждым движением головка его члена касалась моего клитора, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержать стоны, а я была так близка, чтобы кончить.

— Ты меня дразнишь, — произнес Трэ.

— Да, я такая. Я буду делать это до тех пор, пока не станет невыносимо.

— Я больше не могу, — сказал он, натягивая шарфики.

Я просто улыбнулась ему, слегка коснувшись киской головки его члена, не позволяя проникнуть внутрь. Он приподнял бедра, перенес свой вес на ноги, но я отстранилась, приподняв бедра почти до позы йоги «собака мордой вниз». Он опять расслабился, и я наклонилась поцеловать его, упершись ему в грудь и крепко прижавшись.

Он полностью отдался поцелую, мышцы его привязанных к столбикам кровати рук сокращались, а сам он с головой окунулся в страсть наших слившихся губ, забыв на мгновение нашу игру в соблазн, которую я начала. Но я не забыла. Чтобы кончить, поцелуя было бы достаточно.

Я выбрала момент, когда он попытался углубить поцелуй, чтобы опустить бедра и вобрать в себя его член полностью. Наклонившись вперед, я расслабилась, позволяя ему ощутить сладкий вкус нашего соития.

Все это время на моей шее висели бусы из жемчуга, которые нежно ударялись о грудь при движении, — белоснежная нить на загорелой коже. Я наклонилась к Трэ, желая поцеловать, но он воспользовался этим и схватил жемчужину зубами, отчего я застыла в этом положении, боясь порвать нитку жемчуга. Удерживая меня в таком положении, он входил в меня, но делал это не жестко или сильно, а умышленно медленно, ухмыляясь с ниткой жемчуга во рту и в то же время входя все глубже.

Я была на грани.

Я позволила ему взять контроль в свои руки. И дразнила себя так же, как и его. Мне хотелось ощутить его глубоко внутри, но то, что я замедлилась, приятно возбуждало нас обоих. Я опять почти кончила, и он также был на грани.

Он продолжал входить в меня максимально глубоко и медленно, и я начала подстраиваться под его ритм, двигаясь вверх и вниз вместе с ним.

— Развяжи мне руки, — сказал он. — Я хочу коснуться тебя.

Я тряхнула головой.

— Позволь мне кончить первой. И тогда я развяжу тебя и ты сможешь касаться меня, как того пожелаешь.

Я не сказала ему, что была близка, так близка к оргазму. Я пыталась контролировать свои реакции, пыталась сдержать ритм и перестать всхлипывать. Я спрятала лицо в его шее, укусила, не в силах остановить стоны, которые срывались с моих губ, когда он ускорил темп, все сильнее и сильнее вколачиваясь в меня, и тогда... о, боже, стиснув зубы и выдохнув мне в волосы, он опять замедлил темп.

— О, боже, Трэ, не останавливайся! Не сейчас! Я так близка, еще немного, пожалуйста...

Его член полностью вышел из меня, вновь начиная дразнить и едва касаясь головкой влажных складочек моей киски. Я не опускала бедра и не двигалась, ощущая, как от каждого нежного кокетливого прикосновения по моему телу пробегает искра возбуждения. Когда я уже была готова умолять его позволить мне кончить, он приподнял бедра и снова проник в меня, двигаясь мучительно медленно — миллиметр за миллиметром.

Первая не сдержалась я. Опустила киску на его член, крича и прерывая все игры, все замыслы. Я так много раз была на грани, на пике оргазма, но мне не давали переступить эту грань. Теперь, когда его член с беспощадным самозабвением вонзался в мою киску, я достигла оргазма такой силы, на фоне которого все предыдущие просто померкли.

В прошлом, даже с Трэ, я стонала, вздыхала, у меня перехватывало дыхание, я выкрикивала его имя, звала Господа и святые небеса, просила «о, да, трахай меня», но никогда в жизни я не кричала.

Теперь же, откинув голову назад, я в полную силу закричала.

Весь мир поблек, а я обняла руками его шею, сжала изо всех сил, снова и снова насаживая на его член свою киску, не в состоянии себя контролировать. Перед глазами замерцали звезды, в животе запорхал миллион бабочек, когда член Трэ излился во мне.

Я все еще была на пике своего оргазма, когда Трэ кончил, и это снова позволило мне сойти с ума. Я почувствовала, как его член дернулся, заполняя меня, и извергся внутри, сперма начала стекать между нашими сплетенными телами. Всхлипывая, я произносила его имя прямо в губы. Наши бедра теперь были плотно прижаты, двигаясь в унисон, мы оба кончили и Трэ шептал мое имя с такой же страстью.

— Ох, Шия... О Господи, Шия... — Его голос был хриплым от возбуждения. — Боже, это было... Кажется... Я только что побывал в Раю.

Я приподняла голову, чтобы видеть его глаза.

— Как и я. — Я поцеловала его, нежно коснувшись губами его губ. — Я до сих пор в нем.

Я не хотела произносить последнее предложение, не когда я смотрела на него вот так. Это было слишком, я словно признала свою незащищенность, истину, которая скрывалась в глубинах моей души, за толстыми стенами, которые он, по своей наивности не мог распознать.

Я не была влюблена в него, но была близка к этому. И я знала, что так случится, если все, что происходит между нами, будет продолжаться.

И это повергало меня в ужас.

Я скатилась с него, отвязала его запястья от столбиков кровати и крепко прижалась к нему, отбросив с равнозначной жестокостью в сторону страх и зарождающуюся привязанность. Я попыталась спрятаться и не смотреть на него, понимая, что он мог заметить что-то в моем взгляде или лице, о чем бы обязательно спросил. Он бы задал вопросы, на которые у меня не было ответов.

— Шия? — Его голос был пропитан волнением и сочувствием, так что я не могла его проигнорировать.

— А? — Я подозревала, что он заметил, или, может, почувствовал: я что-то скрывала.

— Что не так?

— Ничего, — соврала я. — Просто я... выбилась из сил. Никогда еще в жизни ничего подобного не испытывала. Не думаю, что смогла бы двигаться, даже если бы попыталась.

— Я тоже, — ответил он. — Но есть нечто большее. Что-то не так. Я могу... не знаю, просто чувствую. Возможно, это звучит странно, но я чувствую, что это исходит от тебя.

Я слишком долго колебалась.

— Все в порядке.

Когда он снова заговорил, его голос был пропитан злобой.

— Ты мне лжешь, Шия. — Он не отстранился в физическом смысле, но я почувствовала это на эмоциональном уровне. — Я могу это принять, если ты хочешь... быть со мной. Если для тебя... если это просто... просто секс, я приму это.

Он говорил, смотря в потолок, руки обнимали меня все также сильно, но вот его сердце отстранилось. Я не была уверена, как это произошло, поскольку мы практически ничего не делали совместно, лишь занимались сексом, но каким-то образом я начала ощущать к нему нечто помимо страсти. Он ждал от меня ответа, а я не могла произнести ни слова, только покачала головой, а он вздохнул.

Я пыталась понять, что же произошло. Когда я увидела его в церкви — меня сразу же потянуло к нему. Он был прекрасен: угловатый овал лица, идеальные волосы и массивная фигура от природы, что-то в его глазах делало его более мягким — истинная доброта, настоящая доброта, которая исходила из глубины души, что было редкостью. Хотя он был наивным и невинным и был защищен от всего, из чего состоял мир, и в частности от жизни; я сомневалась, что он знал, как выжить самостоятельно, без покровительства отца. Сомневалась, что он понимал, что в действительности было настоящей любовью или как заботиться о женщине.

Я не сомневалась, что он мог этому научиться, но боялась того, что именно мне придется научить его, а я и сама нуждалась в ком-то, кто смог бы помочь мне стереть ужасные воспоминания о бывшем муже и просто любить меня как никогда в жизни. Я не была уверена, что готова к такой любви, чтобы подпустить к себе кого-то. Я была абсолютно уверена, что не готова стать благодетельницей и приютить ребенка пастора. Секс был восхитительным, и мы только начали, это больше чем соответствовало действительности. У меня было предчувствие, что если я останусь с Трэ, он кардинально изменит мою жизнь, да так, что мне сейчас сложно было это представить, особенно если судить по последнему оргазму.

Но было ли этого достаточно, чтобы начать отношения? Я знала, что этого было недостаточно. Дэн сделал для меня то, что я делала сейчас для Трэ, и я приняла этот факт за чистую монету. Дэн забрал меня из распланированной мной жизни и показал мир. Он познакомил меня с сексом, выпивкой, наркотиками, азартными играми и путешествиями, изысканными винами и дорогой одеждой, пятизвездочными отелями и частными самолетами, побегами на уединенные пляжи... и, несмотря на это, мы с Дэном трахались как кролики.

Это было ничем иным, как простым бессмысленным трахом, и сейчас, сравнивая прошлое с тем, что у меня было с Трэ, я поняла, что все то и не было таким уж замечательным. Это ничего не значило для Дэна. Хотя поначалу я этого не понимала. Я была слишком молода и невинна, и, честно говоря, слепа, чтобы увидеть правду. Мне нравилась каждая прожитая минута, я чувствовала себя искушенной и женственной, словно обольстительница, настоящая Иезавель. Потом я начала подмечать признаки ошибок Дэна: губную помаду на воротнике, сперму на трусах, которую, как он полагал, я не замечу, аромат духов, которыми я не пользовалась. В итоге я застукала его в нашей спальне с тремя белокурыми шлюхами, одна из которых делала ему минет, а двух других он трахал, засунув по три пальца им во влагалище. Это было началом конца, хотя мне потребовалось много времени, чтобы поднакопить денег, в которых я нуждалась.

Трэ молча лежал возле меня, но не спал.

— Трэ... я даже не знаю с чего начать. — Рукой я чертила линии на его мускулах, двигаясь все ниже и надеясь отвлечь его; он схватил мою руку и поднял ее выше. — Это не просто секс, могу сказать тебе только это. Хотя, не знаю, что это.

Я оперлась на локоть и посмотрела на него сверху вниз.

— Тебе нужна правда? — Он кивнул, хотя это был риторический вопрос. — Когда я впервые пригласила тебя сюда, я думала, что это будет... просто секс. Я находила тебя сексуальным и хотела тебя. Я... мне нужно было отвлечься. Но на какой-то стадии все начало превращаться в нечто иное. Не знаю во что, правда, не знаю. Ты мне не безразличен. Ты — хороший человек, хороший мужчина, и я так горжусь тем, что ты пошел против воли отца. Знаю, сколько для этого потребовалось мужества.

— Отвлечься от чего? — спросил Трэ, пытаясь раскопать то, что, я надеялась, он упустил.

Я вздохнула.

— От многого.

Он взял меня за руку, и кольцо с бриллиантом, которое я все еще носила, стало переливаться бликами. Я совсем о нем забыла. Это было не то кольцо, которое Дэн мне подарил; то я продала в Новом Орлеане. А это была фальшивка с дерьмовым квадратным цирконием, которое я носила по той причине, что замужние женщины привлекают меньше внимания, чем незамужние. По крайней мере, это было целью. Теперь я стала думать иначе.

— От этого? — спросил он, имея в виду кольцо. — Тебе нужно было отвлечься от этого?

Я поняла: он думал, что я была все еще замужем.

— Я больше не состою в браке, понятно? Я ушла от него. Именно поэтому приехала сюда, чтобы убраться от него подальше.

— Ты разведена?

— Что ж, еще нет. Я выслала ему документы... моему бывшему мужу, когда была в Джексоне. У меня там почтовый ящик. Он их подпишет и дело сделано.

— Если ты не разведена, то все еще состоишь в браке. — Голос Трэ был напряжен и полон злости.

— Нет, Трэ, ты не понимаешь. Я ушла от него. Я не люблю его, а он не любит меня. Между нами никогда не было любви. Это был просто... законный брак. И даже это кольцо не его, оно не настоящее. — Я сняла кольцо и отдала его Трэ, он же стал рассматривать его в лунном свете, который проникал в комнату через окно. — Я носила его только потому, что думала, будто меня примут лучше, если я буду замужней женщиной. Я приехала сюда не для того, чтобы с кем-то встретиться, но затем встретила тебя и...

— Брак — это священно, Шия. Я правда в это верю. Знаю, что мы все это сделали вместе, но я думал... ты сказала... я не знаю... просто думал, что ты в разводе. Это супружеская измена.

— Трэ, пожалуйста, послушай меня. — Я полностью выпрямилась, что сделал и он, поворачиваясь ко мне лицом; я взяла из его рук кольцо и положила между нами себе на ладонь. — Существует два уровня брака, хорошо? Законный и духовный. Нельзя вступить в один, избегая другой. Ты понимаешь, к чему я веду? Законный брак — это просто формальность, которую придумали мужчины, люди. Это касается налога и собственности на имущество и все. Духовный брак, брак между людьми... это совсем иное. Это когда два человека соглашаются, что любят друг друга и хотят провести всю жизнь вместе, разделяя все пополам. Это соглашение, обещание и... какое там слово используется в Библии? Клятва. Это не имеет юридической подоплеки.

— Поэтому технически, по закону, да, я еще замужем, с такой стороны это будет супружеской изменой. Но в плане брака, того, о котором говорится в Библии, когда речь заходить о прелюбодеянии... нет, я не верю, что это то, чем мы занимаемся.

Трэ отвернулся и уставился в окно. Потер виски, поднялся с кровати и начал ходить голышом перед окном взад и вперед. Довольно долго он молчал, обдумывая услышанное. Я дала ему время на раздумья. Создалось впечатление, словно я банально оправдывалась, исходя из того, что ему сказала и, как я полагала, он знал это.

— Я не знаю, Шия. Это словно оправдание. Я имею в виду, что понял о двух видах брака, которые ты упомянула, и теперь, поразмыслив над этим, соглашусь с таким утверждением. Но не могу отделаться от мысли... правильно ли это, даже несмотря на то, что это просто законный брак, который ничего не значит ни для тебя, ни для твоего мужа, бывшего мужа или как там его назвать? И если это не дешевый бессмысленный секс, то что тогда? Это, прежде всего, секс вне брака и это грех.

— Неужели? И где это сказано? Где написано, что секс — это плохо?

Трэ остановился и задумался, затем махнул рукой, пренебрежительно отгоняя эту мысль от себя.

— Ты оправдываешься. Знаю, я говорил ранее, что меня не волнует, если это неправильно, но теперь все изменилось.

Я положила кольцо на прикроватную тумбочку и пересекла комнату, встав прямо перед ним. Правда я не касалась его. Не хотела сбить его с того, во что он верил. По крайней мере, не полностью.

— Трэ, ты сам должен решить, во что тебе верить. Я считаю, что ты все еще руководствуешься тем, что тебе привил отец. Во что ты веришь сам? Считаешь ли ты неправильным то, чем мы занимались?

— Что же между нами, Шия? Ты сама сказала, что не знаешь. Я имею в виду, куда это нас приведет? Как долго мы будем двигаться в этом направлении? Это прекрасно и великолепно, и я... Боже, я не хочу прекращать это. Но плохо ли это? Не знаю, внезапно я так запутался. Ты мне нравишься. Действительно нравишься. Наверное, даже слишком. Мое сердце дивным образом бьется, когда я думаю о тебе. Это глупо звучит, знаю, извини. — Трэ повернулся и посмотрел на меня, а лунный свет посеребрил его фигуру. — Я влюбляюсь в тебя? Я едва тебя знаю. Я не... имею в виду, мы знакомы всего три дня. Вообще-то, даже два. И большую часть времени мы провели, занимаясь любовью. Может, я чувствую себя так только по этой причине? Из-за секса? Не знаю.

— Дело вот в чем. Только тебе решать, что ты чувствуешь. Мне нравится проводить с тобой время, быть с тобой. И я надеюсь, ты решишь остаться со мной, но кроме этого не буду пытаться влиять на то, во что ты веришь или что чувствуешь. Если бы я это делала, то была бы не лучше твоего отца.

Трэ опять повернулся к окну, и на его лице четко было видно, что его раздирали сомненья — это выражалось в том, как были сжаты его губы, насколько напряжены были его плечи. Внезапно он стал выглядеть как настоящий мужчина, а не неуклюжий, нерешительный мальчишка, которым он был всего пару дней назад.

— Я не могу вернуться, — немного погодя, ответил он. — Я не могу опять стать тем, кем был. Это не касается того, чтобы вновь стать девственником, а, скорее всего, осознавать то, что мои родители — мой отец — больше не любит меня, и все кажется таким... другим. Словно... словно быть с тобой, заниматься сексом или любовью, как хочешь, так это и назови, изменило то, как я вижу окружающий мир или... то, как я воспринимаю себя и жизнь, и... Господи, все.

— Все в порядке, — ответила я. — В некоторой степени я знаю, через что ты прошел. Я сбежала с бывшим мужем Дэном, когда мне было шестнадцать, почти семнадцать. Помню, как внезапно я стала смотреть на окружающих другими глазами, сексуальными, взрослыми. Даже если ты не испытываешь к ним влечение, все равно смотришь на них иначе, зная, что ты сделал то, что сделал, и это меняет то, как ты все видишь, осмысливаешь и чувствуешь.

Руками я обхватила его за талию; на мгновение он замер, затем его мышцы расслабились, он обернулся и обнял меня, прижимая к своей груди. Моя голова удобно расположилась у него под подбородком, настолько гармонично, словно была создана, чтобы быть там.

— Ты сердишься на меня за то, что я лишила тебя девственности? — спросила я.

Этот вопрос, опасение возникло в моей голове уже довольно давно. Я ждала, что он ответит, мое сердце тяжело билось в груди и внезапно глаза защипало от слез. Эта встреча была меняющим все ураганом, который возник из моего самоконтроля и стал превращаться в нечто пугающее — во что-то, что так походило на отношения.

— Нет, — ответил он, прошептав мне это на ухо. — Я сделал выбор. Пришел сюда, зная, по крайней мере, в некоторой степени, чего ты хотела, и чего так же хотел я. Когда я переступил порог этого дома, то знал, что перешел некую черту, которую не смогу переступить обратно. Но все равно сделал, и это был мой выбор, Шия. Ты не лишила меня девственности — я отдал ее тебе. И не жалею об этом.

— Просто я не знаю, куда мы движемся. — Эти последние слова он прошептал больше для себя, чем меня, и я не ответила. Я тоже не знала ответа на данный вопрос.

Двигатель моей «Ауди» жужжал и размеренно гудел, когда Трэ вел машину по плавному изгибу шоссе. Верх машины был опущен, ветер играл нашими волосами, а солнце согревало нас, пока мы ехали на юг по трассе US-49 в сторону Джексона. Проснувшись на следующее утро, Трэ принял решение на свежую голову.

— Я хочу уехать, — сказал он за завтраком.

— Уехать? Хорошо. Куда ты хочешь уехать и как надолго?

Наши взгляды встретились, его был напряжен и решителен.

— Я имею в виду оставить Джексон. Уехать, навсегда.

Я была шокирована.

— Хорошо... ладно. Ты уверен?

Он кивнул:

— Я не думаю, что мы останемся вместе, если ты не готова к этому. Я не хочу предполагать, что это... нечто, что может быть совсем иным для тебя.

Я задумалась на пару минут. Осмотрелась вокруг, посмотрела сквозь раздвижные стеклянные двери во двор, где никогда не была. И поняла, что здесь для меня ничего не было. Если Трэ уедет, уеду и я.

— Хорошо, — сказала я. — Поехали. Поехали сейчас. Я соберу сумку, и мы можем ехать.

Он поехал в дом родителей на своей старой F-150, сумку он положил в багажник моей машины. На этот раз я пошла с ним, одетая несколько консервативно: в джинсах и не слишком открытой футболке. Я держала Трэ за руку, пока мы стояли в фойе дома его родителей, как, соответственно, и его отец. Его мать сидела на «ленивом» раскладном кресле, вышивала крестиком простой узор на полотне, натянутом на пяльцы. Она не подняла глаз, когда Трэ вошел, не поздоровалась с ним и сделала вид, что вовсе не заметила его присутствия.

— Что тебе нужно? — спросил отец Трэ. — И почему ты привел эту блудницу в мой дом?

Глаза Трэ сузились, челюсти сжались, а пальцы сформировали кулак. Прежде чем я смогла остановить его, он отпустил мою руку, сделал три больших шага и ударил отца громовым правым хуком. Пастор МакНэбб рухнул, упав на спину, а из его разбитого носа фонтаном полилась кровь.

— Она не блудница, папа, — сказал Трэ сквозь зубы. — И мы пришли попрощаться. Я уезжаю. Навсегда. Лучше так, чем думать, что ты когда-нибудь изменишь свое мнение обо мне и Шие.

Наконец, мать Трэ подняла взгляд, ее карие глаза округлились, руки замерли над вышиванием, а меж дрожащими пальцами застыла игла. Его отец все еще лежал на полу, пачкая кровью белую рубашку.

Трэ ждал, но никто из его родителей не сказал ни слова.

— Хорошо, ничего не говорите. Вы мои родители, и я люблю вас. По крайней мере, хочу любить. Но если вы так консервативны, что отречетесь от меня за это, даже не поговорив со мной или не зная ни черта о Шие... тогда, наверное, так тому и быть. Вы бы никогда не приняли меня, живи я не так, как решили вы.

Трэ развернулся и пошел к двери с непроницаемым и жестким лицом, взял меня за руку, и, не оборачиваясь, сказал:

— Что ж, прощайте. Надеюсь, это имеет для вас значение, потому что вы никогда не увидите меня снова.

Мать Трэ сделала глубокий вдох, ее губы задрожали, вышивка заколебалась в руке. Она встала, потянулась за Трэ тонкими пальцами, словно хотела остановить его. Затем взглянула на своего съежившегося, истекающего кровью мужа, опустила голову и снова села. Я смотрела в апатическом ужасе, как она взяла иглу в теперь уже спокойные пальцы и вонзила ее в белое полотно. Она больше не подняла взгляда, не двинулась с места, чтобы помочь мужу остановить кровь. Она так и не сказала ни слова.

Отец Трэ, пастор МакНэбб, встал, когда Трэ вышел, а я плелась за ним, держа его за руку. Я остановилась, а Трэ резко дернул руку, разжав наши пальцы, и продолжил путь к моей машине.

— Вы дурак, пастор, — сказала я. — Трэ — хороший человек. Запомните мои слова: однажды вы пожалеете об этом. Вы поймете, что потеряли, и захотите его вернуть, но он уже будет для вас потерян.

Потом я тоже развернулась и пошла к машине. Трэ оставил ключи от своего грузовика в замке зажигания, так как автомобиль был подарком его родителей.

В его сумке была одежда на месяц, туалетные принадлежности и потертая Библия из потрепанной черной кожи с позолоченными листами, его имя было написано в нижнем углу: Тимоти Роберт Эван МакНэбб. Он не взял больше ничего. Ни фотографий, ни сотового, ни памятных вещей из своей жизни в Язу. Лишь предметы первой необходимости и Библию.

Трэ сидел на пассажирском сидении и смотрел вперед, держа руки на бедрах. Единственное, что выдавало его эмоции, это пульсирующая вена на шее, одна пульсирующая синяя вена.

Я скользнула на водительское сидение, перевела коробку передач на первую скорость, но потом заколебалась, не отпуская сцепления.

— Трэ, ты уверен...?

— Просто поехали.

Я кивнула и медленно тронулась, направляясь к шоссе.

— Можешь остановиться у Джимми? Я хочу попрощаться, — попросил Трэ, не глядя на меня и оставаясь неподвижным и спокойным.

Я могла сказать, что он кипел внутри, скрывал водоворот эмоций под притворным фасадом спокойствия. Я направилась в сторону дома его друга. Попыталась взять его за руку, но он убрал ее.

— Мне нужно немного времени, Шия, — сказал он. — Прости. Я слишком зол сейчас.

Я просто кивнула и вела машину в тишине.

Джимми смотрел на нас с крыльца, засунув руки в карманы. Трэ вышел из машины и поднялся по ступенькам на крыльцо, чтобы пожать ему руку, я же осталась в машине. Несколько минут двое мужчин и вовсе не говорили, просто обменялись взглядами друзей, которым не нужны были слова, чтобы понять друг друга.

— Я ударил его, Джимми. Сломал ему нос и сбил с ног.

Джимми кивнул:

— Думаю, он сам напросился.

Трэ посмотрел на свою руку, которой ударил отца, будто на ней были ответы на жизненно важные вопросы.

— Я уезжаю, Джимми. И ни за что не вернусь назад.

Акцент Трэ неожиданно стал сильнее, и я поняла, что он старался сдержать эмоции.

Джимми снова кивнул.

— Я знал, что однажды так случится. Особенно после того, как ты встретил ее, — сказал он, указав пальцем на меня. — Она подходит тебе. Я всегда знал, что ты слишком особенный для места вроде этого. Я буду скучать по тебе, приятель, но ты не можешь оставаться здесь. Я это знаю. Теперь иди, убирайся отсюда. Напиши мне письмо или еще что-нибудь, ладно?

Трэ кивнул и, слегка поколебавшись, обнял Джимми. Они обнялись как настоящие мужчины: похлопывая друг друга по спине и стоя на расстоянии фута с гордо поднятыми головами.

— Увидимся, Джимми, — сказал Трэ, отступая назад и спускаясь по четырем громадным деревянным ступеням.

— Нет, — сказал Джимми.

Он полез в задний карман, вытащил складной нож и бросил его Трэ, который тот поймал, посмотрел на него и поднял взгляд на Джимми, будучи шокированным.

— Ты уверен? Это ведь...

— Знаю. Да, думаю, если ты не вернешься, лучше чтобы у тебя было что-то на память обо мне.

Трэ кивнул, отдал честь ножом и скользнул в машину, кивнув, чтобы я трогалась. Я вырулила на грязную проселочную дорогу, и Трэ еще раз помахал рукой, прежде чем мы скрылись из виду. Он уставился на нож, который Джимми дал ему. Это был охотничий складной клинок, длинный и широкий, сделанный из рога и нержавеющей стали. Он выглядел старым, потрепанным, изношенным, но ухоженным.

— Он принадлежал его прадеду, — сказал Трэ после нескольких миль в тишине. — Он хотел отдать его своему ребенку, когда женится.

Он открыл его, пробежался большим пальцем по краю лезвия, кивнул, закрыл и положил в боковой карман.

Мы доехали до трассы US-49, прежде чем его эмоции вышли наружу. Сначала дернулась голова, словно он пытался отогнать надоедливую муху, затем Трэ провел запястьем по щеке. Я взглянула на него, но он отвернулся к окну рассматривать, как мелькали хлопковые поля, прячась в такой способ от меня. Его плечи затряслись, и он прижал к глазам запястья, словно мог физическим усилием заставить слезы исчезнуть.

Я съехала на обочину и взяла его за руку, переплетя наши пальцы. Трэ старался отстраниться, и я понимала, что он отворачивался от меня из-за стыда.

Я держала его за руку, когда сказала:

— Это нормально — быть расстроенным. Ты оставляешь все, что знал. Не думаю, что расплакаться будет чем-то постыдным. Ты все еще будешь мужчиной, даже если немного поплачешь.

Он отважился посмотреть на меня покрасневшими и блестящими от слез глазами. Я улыбнулась ему в ответ и поцеловала, ощущая вкус слез. Он вздрогнул, задрожал у моих губ и сорвался. Я отстегнула свой ремень безопасности и притянула его к себе, позволяя излить всю горечь. Несколько минут спустя он громко шмыгнул носом, потер глаза и вышел из машины, направившись к хлопковому полю. Я позволила ему уйти. Когда он вернулся, я вылезла из машины и опустила крышу, а сев обратно опять притянула его к себе, но в этот раз прижалась к нему всем телом и жадно поцеловала.

Он ответил на поцелуй, сильнее прижимаясь ко мне и крепко обнимая. Мы оторвались друг от друга только через минуту, не обращая внимания на гудки проезжавших мимо машин, затем Трэ передвинулся на пассажирское сидение.

— Почему бы тебе не сесть за руль? — спросила я.

Улыбнувшись, он кивнул. Я не думала, что он когда-либо водил что-нибудь, кроме грузовика. Он скользнул на водительское сиденье, отрегулировал его и зеркала, перевел коробку передач на первую скорость и машина заглохла.

Я засмеялась:

— Здесь более тугое сцепление, чем на твоем грузовике. Нужно нажать его слегка сильнее.

Он кивнул, завел мотор и попробовал опять, в это раз нажал на газ сильнее и маленькая, но мощная машина сорвалась с места по обочине, пока не набрала достаточной скорости, чтобы влиться в поток машин.

Мы ехали в дружественной тишине: Трэ был погружен в свои мысли, а я — в свои. Примерно через полчаса поток транспорта поредел. Моя рука лежала на ноге Трэ, и я передвинула ее к его паху, пройдясь пальцами по ширинке джинсов. Он посмотрел на меня, на его губах играла вопросительная улыбка.

— Просто езжай, — сказала я ему, улыбаясь. — Переведи в режим круиз контроля.

Он сделал так, как я ему сказала, и наблюдал за дорогой, всего раз взглянув на меня, а потом снова перевел взгляд на трассу.

Я продолжала касаться его, чувствуя, как член под джинсами становился все тверже и упирался в ткань. Теперь мы ехали по пустому шоссе, я расстегнула его джинсы и запустила руку в боксеры. Его наполовину эрегированный пенис удобно расположился в моей руке, затем я провела рукою верх и вниз, от чего член увеличился еще больше. Я отстегнула ремень безопасности, наклонилась и облизнула его, лаская языком головку, словно пробуя его на вкус. Губами я прикоснулась к его члену сбоку и провела ими по всей длине, увлажняя его и одновременно лаская головку круговыми движениями большого пальца. Трэ вцепился руками в руль, пытаясь не двигать бедрами.

Он был твердым, словно камень, в качестве смазки я использовала слюну, после чего принялась ласкать его член, обхватив рукою, а языком облизывала головку. Когда он застонал и начал двигать бедрами, несмотря на все свои попытки держать все под контролем, я заглотила его член полностью, не прекращая при этом движения рукой.

— Я... я сейчас... — ахнул Трэ, запуская пальцы мне в волосы. — О, боже... Я кончаю...

Я почувствовала, как его член напрягся, а солоноватая жидкость струей излилась мне в горло. Я продолжала усиленно сосать, все еще работая рукой; он издал гортанный стон, двигаясь бедрами в небольших толчках, когда я подняла голову. Он посмотрел на меня сверху вниз, а я облизнула его член намеренно медленно, не прерывая наш зрительный контакт.

Я надела его боксеры обратно, застегнула джинсы и, как только села, снова пристегнулась. Мимо нас проехал автомобиль, и мужчина за рулем понимающе ухмыльнулся Трэ. Женщина лишь закатила глаза и покачала головой. Казалось, Трэ замер от того, что они сделали верные предположения о только что случившемся.

— Ты знаешь их? — спросила я.

— Нет.

— Тогда почему тебя волнует, что они думают? Парню завидно, могу сказать это с большой уверенностью. — Я засмеялась. — Я думаю, она никогда не делала ему минет в машине. Она, вероятно, даже не опускалась для него на колени.

Трэ наклонил голову:

— Нет? Почему нет?

Я снова рассмеялась, понимая, что это было чем-то из числа того, что у него еще просто не было никакой возможности познать.

— Ну, секс — это как все прочее, милый. Не все одинаковые. Некоторым женщинам нравится делать минет, некоторым — нет. Некоторые из них сделают это, если их попросят, а другие — порвут тебя на куски за такое предложение. Это просто личное дело каждого.

— Я не могу представить, как прошу тебя об этом, — сказал Трэ. — В смысле, мне очень нравится, но, кажется, в этом вопросе решать тебе.

— Это мило, Трэ, и я не ожидала ничего другого от такого парня, как ты. И поэтому я продолжу делать подобное для тебя.

— Что это значит? Парня, как я?

— Ну, ты внимательный, благородный и добрый. Ты думаешь обо мне, так же, как и о себе, если не больше.

— Ну, да, — сказал Трэ, будто это было очевидно.

— Не каждый обладает такими качествами. Это редкость, на самом деле. Большинство парней не заботит, чего хочет или что чувствует партнер. Для большинства секс — лишь средство получения оргазма.

Трэ пожал плечами:

— Думаю, меня воспитывали заботиться о других. Мой отец, возможно, был плохим в каком-то смысле, но он привил мне некоторые ценности, которые я считаю достойными.

Я сжала его руку.

— Я согласна. Думаю, когда-нибудь твой отец пожалеет, что оттолкнул тебя.

— Я не хочу больше думать о нем, — сказал Трэ.

Затем воцарилась тишина на несколько миль.

— Шия? Ты... ты занималась всем этим раньше, не так ли? Сексом, я имею в виду.

— Трэ... — я вздохнула. — Да, занималась. Тебе действительно нужно спрашивать?

Он пожал плечами.

— Ну, я знаю, что ты была замужем и что ты старше меня, и в любом случае... ты точно знала, что делаешь. Я просто... Мне неприятна мысль о том, что ты была с кем-то другим. Знаю, ты не принадлежишь мне или что-то в этом роде, просто...

— Трэ, послушай. Да, я делала все это раньше. Я знаю, что делаю, из личного опыта. Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать обо мне, но, по моему опыту, о некоторых вещах лучше не спрашивать. Пожалуйста, пойми, я ничего от тебя не утаиваю. Если ты задашь мне вопрос, я правдиво отвечу. Но, пожалуйста, подумай, прежде чем спрашивать, потому что, когда ты узнаешь, забыть уже не сможешь.

— Были другие, кроме твоего бывшего мужа?

— Несколько, сразу после того, как я ушла от него. Это была легкодоступная связь на одну ночь, которая ничего для меня не значила, и по ощущениям было не так уж и здорово. До тебя, это было довольно давно. Вообще-то, больше года назад.

Трэ кивнул:

— Почему ты ушла от него?

— Это длинная, затяжная история, Трэ, и не из приятных.

— У нас достаточно времени.

Итак, я ему все рассказала. Трэ слушал очень внимательно и не перебивал, пока я рассказывала о Дэне, о том, как он вырвал меня из сонной Саванны и превратил из бедной дочки пастора в жену богатого магната казино, познакомил меня с миром секса и денег. Позволил познать, что такое измена и разница между сексом и любовью. Научил жестоким и болезненным способом, что по ожиданиям Дэна я должна была игнорировать его измены, но отказывался терпеть мои.

Мы въехали в Джексон, когда я закончила свой рассказ.

— Спасибо, что рассказала мне, Шия, — сказал Трэ.

— Ну... и что ты думаешь обо мне теперь? — спросила я.

Прежде чем ответить, он задумался.

— Ну, я думаю, ты была еще девочкой, когда он взял тебя. Знаю, что ты уехала с ним, но не думаю, что ты была в состоянии сделать этот выбор правильно. Я думаю, ты сделала все, что могла, и я рад, что ты оставила его.

На какое-то время он замолчал и взглянул на меня, когда мы остановились на светофоре.

— Он придет за тобой?

Я повернулась к окну, чтобы посмотреть на мелькающие здания.

— Нет, я так не думаю. Я оставила его два года назад и не слышала от него ни слова. У него есть средства найти меня, если бы он захотел. Он такой человек, что может позволить себе оплатить что угодно для поиска человека, где бы тот не находился.

— А что, если придет?

Я вздохнула.

— Давай пока не будем волноваться напрасно, Трэ.

Я указала ему путь до гостиницы, и мы заселились, Трэ занес свою дорожную сумку и мой небольшой чемодан. Я взяла только самое необходимое. Я планировала, что компания по переезду позже все сделает вместо меня. Мы по отдельности приняли душ, и я попросила Трэ красиво одеться, поскольку хотела пригласить его на свидание. Все время, которое у нас было, мы провели в постели или в моем доме. Мне хотелось побывать с ним где-то, пройти с ним под руку, показать большой город.

Я повела его в «У Ника в Фондрене», и мы провели вечер, смакуя вина, пробуя вкусные блюда и разговаривая. Я поняла, что Трэ недоставало городской искушенности, он более чем проявил желание и заинтересованность познать новое и показал способность заводить различные беседы.

Я поймала себя на том, что разглядывала его, пока мы разговаривали, наблюдала, как двигался его покрытый щетиной подбородок, как светло-карие глаза искрились неугомонной энергией, как его массивные, но нежные пальцы все время стучали по столу или сминали салфетку, или же играли с вилкой, его иссиня-черные волосы постоянно падали на левый глаз, и он убирал их большим пальцем левой руки. Он был одет в синюю рубашку на пуговицах и с короткими рукавами, отчего были видны его обнаженные бицепсы, а рубашка натягивалась на широкой груди. Он застегнул ее почти до ворота, но, прежде чем мы покинули номер гостиницы, я расстегнула вторую пуговку, чуть обнажая взору его гладкую грудь.

Конечно, меня влекло к Дэну. Он был совершенным образцом отполированного шарма, расчетливого нахальства и холеных дорогих манер. Тогда я была всего лишь неотесанной деревенщиной, наряженной в обрезанные джинсы, которые папочка бы не одобрил, но он уже был в могиле, поэтому одевала их, чтобы позлить его за то, что покинул меня. Дэн разъезжал по Саванне и заметил, как я отдыхала в парке на лавочке и читала книгу, и он буквально начал очаровывать меня. Он уговорил меня пойти в его гостиничный номер, возбудил и хорошо обученными руками и губами уговорил позволить ему коснуться меня, а обольстительными речами сделал так, что мне стало интересно коснуться и его, пока не стало слишком поздно. Он уже вошел в меня, вонзался в меня в медленном темпе, что начало мне нравиться после первоначального приступа боли. После этого было легко поверить в его расчетливые обещания и потерять голову от его «Ягуара» и Ролекса, его тирад о многомиллионных квартирах. Я уехала из Саванны в его машине, даже не потрудившись написать записку маме или сестрам.

Трэ... ох, Трэ был совсем другим, полной противоположностью. Он не был таким лощенным и был совсем неопытен в городской жизни. Он рассматривал здания и людей, его очаровал такой крохотный и тихий Джексон. Я представила его в Нью-Йорке или Париже, или Пекине, или Йоханнесбурге, и улыбнулась от этой мысли. Он был таким искренним, хотя его прирожденная доброта была видна во всем, что он делал. Он предпочитал думать, прежде чем отвечать, и его ответы всегда были хорошо составлены и отчетливы. Его отец, несмотря на свою твердолобость и ультраправую моральность, был интеллигентным и образованным человеком, который передал эти качества и своему сыну. В Трэ была жесткость, хотя для него это и было дикостью. Он мог бы кататься на лошадях дома или бродить по туристическим тропам. Он также показал свою опасную сторону, когда ударил отца, который ни в коей степени не был хлюпиком. Когда мы гуляли вдоль Перл-ривер, мне снова подумалось, что Трэ жил впустую в таком городе, как Язу.

Направляясь в гостиницу, мы шли по узкой аллее в поздний тихий час по ночному городу. К нам подскочил юноша, размахивая длинным и ужасным ножом. Ему было около восемнадцати, белокожий; его грязный и поношенный вид, руки в шрамах и худощавость указывали на то, что он был наркоманом. Он выставил нож в мою сторону, угрожая, но не нападая.

— Гони бабки, — сказал он, обнажая желтые и гнилые зубы. — Гони все бабло или я ее убью.

Трэ незаметно закрыл меня спиной, и я охотно спряталась за ним.

— Почему бы тебе не опустить нож — и мы поговорим, — ответил ему Трэ, выставив руки перед собой ладонями вперед.

Его голос звучал спокойно, но я видела, насколько от страха были напряжены его плечи и что он стоял взвинченный, словно пружина.

— Заткнись! — Глаза наркомана сверкали от страха, отчаяния и животного голода. — Закрой свой чертов рот! Деньги или сдохнете!

— Послушай, мы поможем тебе, — продолжил Трэ, делая небольшой шаг вперед. — Просто опусти нож. Тебе окажут помощь. Ты болен. Не нужно нам угрожать.

Все произошло молниеносно, как в кошмарном сне. Юный оборванец кинулся с ножом, нанося удар лезвием вперед. Трэ удалось отбить лезвие в сторону, но на его предплечье появился длинный и глубокий порез. Здоровой рукой он ухватил парня за руку, в которой тот держал нож, и со всей силы вывернул ее, чтобы повредить локтевой сустав. Наркоман визгливо заорал, впадая в панику.

Трэ посмотрел в глаза молодому парню, и я увидела в его взгляде злость и едва сдерживаемый гнев, который подпитывался всплеском адреналина. Он поднял кулак, отвел его назад и ударил парня в челюсть. Зубы заскрежетали, несколько при этом выпали, а изо рта потекла кровь и слюни. Нож упал на землю, Трэ ногой откинул его в сторону и отошел прочь, а тот схватился за челюсть и застонал.

Трэ стал оттаскивать меня с места происшествия, повернувшись к нападающему спиной. Заметив какое-то движение боковым зрением, я открыла рот, чтобы предупредить его об опасности. Толкнула Трэ и ощутила острую боль в плече. Трэ оттолкнулся от стены и сцепился с наркоманом, у которого прибавилось сил от боли и отчаяния. Нападающий прижал Трэ к стене в переулке, поднося нож к его лицу; тот же в свою очередь одной рукой отстранял оружие от себя, а окровавленной второй вцепился противнику в лицо.

Эта драматическая сцена зависла на мгновенье, которое показалось вечностью, а затем все быстро пришло в действие. Пальцы Трэ обхватили горло наркомана и стали душить его в безжалостной хватке. Небольшой поворот тела и Трэ оттолкнул нападающего, накидываясь на него с кулаками, словно молотком он бил, бил и бил. Одной рукой он удерживал тело противника в стоячем положении, а другой нещадно его избивал.

Я пришла в себя, выкрикнула его имя и коснулась плеча.

— Все кончено, Трэ! Отпусти его! Прекрати! — Я потянула его назад, оттягивая от обмякшего тела. — Пошли, Трэ. Все нормально. Ты выиграл, он в отключке.

Трэ затряс головой, словно ему необходимо было очистить ее от тумана. Он вздрогнул, уставившись на безжизненное тело у ног.

— Он... я...?

Я опустилась на колени возле тела и прислушалась. Послышался слабый гортанный стон и тяжелое булькающее дыхание.

— Нет, он жив, — произнесла я.

Я вытащила мобильный телефон и набрала службу спасения. Следующие несколько часов прошли как в тумане. Мы ответили на вопросы, нас осмотрели медики: мне наложили повязку на неглубокий порез на плече, а вот Трэ нужно было накладывать швы. Полиция составила протокол, нам было сказано не покидать Джексон, но вряд ли против Трэ выдвинули бы обвинения, поскольку юношу разыскивали в связи с несколькими разбойными нападениями. Несколько человек он порезал, одного фактически убил, а остальных ранил.

Мы поехали в больницу, где прождали целую вечность в тишине на твердом пластиковом стуле и передвижной кровати; время будто застыло, только больничные часы тикали. В конечном счете, появился больничный персонал: медсестры, анестезиолог и врач — и Трэ наложили двадцать вертикальных швов на предплечье.

Когда мы вернулись в гостиницу, уже почти светало, и мы от изнеможения сразу же рухнули на кровать. Я проснулась от того, что на меня светило послеполуденное солнце, и уткнулась в грудь Трэ. Позволив себе просыпаться медленно, я наслаждалась умиротворением и опьяняющим теплом его тела у своего лица. Некоторое время спустя я выскользнула из постели и долго стояла под душем. Когда же я вышла из ванной, завернутая в полотенце, а от моего тела исходил пар, Трэ уже не спал.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я.

— Словно мне нужно принять душ, — ответил он. — А в остальном в порядке.

— Тогда, он весь твой, — сказала я.

Хотя он не двинулся с места. Его взгляд был прикован ко мне, он наблюдал за мной, поэтому я сбросила полотенце и нагая стала причесываться, не закрывая дверь ванной. Я решила не наносить макияж, поскольку терпеть не могла, когда он размазывался в ближайшем будущем. Когда я почистила зубы, он начал принимать душ, а я разлеглась на кровати, наблюдая за его действиями через открытую дверь. Я чувствовала, как страсть разливалась в животе и переходила на бедра. Он вытерся и почистил зубы, не обращая внимания, что я на него пялилась. Затем вышел из ванной комнаты, обернув бедра полотенцем настолько низко, что были видны V-образные мышцы, тот прекрасный указатель, который вел к мужскому достоинству.

Обнаженная, я ждала его на кровати. Лежала на своей половине, подперев голову рукой. Он медленно подошел к кровати, полотенце оттопырилось в области его члена. Он подошел и стал ко мне лицом, смотря на меня сверху вниз со страстным блеском в глазах. Я не двигалась, моля, чтобы он сделал шаг первым. Его опущенные вниз руки дернулись, и он протянул их ко мне, а я постаралась еще хоть немного сохранять неподвижность, несмотря на то, что отчаянно хотела перевернуться на спину и притянуть его к себе, почувствовать его руки на своем теле, чтобы он поглотил меня, словно я была его добычей.

Он наклонился, поцеловал меня, одной рукой оперся о кровать, а другой прошелся по моему бедру, едва погладил зад, переместился к талии и пощекотал ребра. Ладонью обхватил мою грудь и пальцами сжал жаждущий и затвердевший сосок, теперь уже зная, как именно мне нравилось, чтобы меня касались. Я застонала ему в губы, когда его пальцы с груди переместились ниже, к моей киске, и слегка надавил. Я расставила ноги, предоставляя ему больше доступа, и он ввел два пальца в мою киску. Рукой я раскрыла полотенце и взяла в руку его твердеющий член, который встал в боевой готовности, и застонала, ощутив его тяжесть в ладони, предвкушая, как он войдет в меня, большой и твердый, такой совершенный, который доставит мне удовольствие.

Он начал взбираться на кровать, но я остановила его.

— Я хочу, чтобы ты взял меня сзади, — сказала ему я.

— Сзади? Как в...

Я отрицательно покачала головой, встала, слилась с ним в поцелуе, и пока мой язык танцевал у него во рту, нежно поглаживала его член рукой.

— Нет, не так, подожди, — ответила я. — Я покажу тебе.

Я повернулась и наклонилась к кровати, положив под живот подушку, чтобы приподнять бедра. Трэ прислонил член ко мне, и я закрыла глаза от того давления, которое создавалось от его возбужденного члена на мой зад, когда головка уперлась в анус. На мгновенье мне захотелось, чтобы он вошел в меня так, но затем я решила оставить это на другой раз. Никто из нас не был к этому готов, еще не время. Я протянула руку назад и подвела его член к киске, приподнявшись на цыпочки и подавшись назад к нему, чтобы он мог войти в меня.

Я ахнула, полностью заполненная им, влажная и готовая принять его. Он застонал, пульсируя во мне, и начал медленно двигаться — делать пробные толчки. Я стала двигать бедрами в такт его движениям, насаживаясь на него и распаляя. Я выкрикнула его имя, уже запыхавшись. Он начал двигаться жестче, затем наклонился ко мне, обхватив мои двигающиеся бедра руками и притягивая к себе ближе.

Внезапно он замедлил темп.

— Нет! — запросила я. — Пожалуйста, не останавливайся!

— Я скоро кончу, — тяжело дыша, ответил он, — я хочу, чтобы ты... кончила вместе со мной.

Я отвела бедра назад к нему, двигаясь в собственном ритме.

— Я кончу, кончу, обещаю, — сказала я. — Я хочу ощутить, как ты кончишь, как изольешься внутри, глубоко во мне.

Он снова начал двигаться, входя в меня глубже, секундная пауза позволила ему вновь обрести силы. Он продолжал вонзаться в меня, теперь жестче, его руки притягивали меня к себе с нарастающей силой, почти свирепо, что шокировало меня.

— Да, да, Трэ! Трахай меня жестко, — молила я, ловя ртом воздух и постанывая, — мне так нравится, оттрахай меня как следует.

Он подчинился и стал двигаться жестче, пока его член не начал грубо вколачиваться в меня, вонзаясь глубоко, наполняя мою киску под завязку, с каждым движением подводя меня к экстазу. Он кончил громко, излив в меня сперму, выкрикивая мое имя и не сдерживая стоны:

— Шия, Шия, да, Шия!

Его руки грубо и крепко держали меня за бедра, прижимая к себе, пока он кончал. Мой оргазм накатил, когда он стал входить в меня медленными но жесткими толчками, и я смяла руками подушку, когда по телу пробежали небольшие волны удовольствия.

— Не останавливайся, не останавливайся! — сказала я, неистово двигая бедрами ему на встречу и с придыханием выкрикивая его имя в ритме его движений.

Я кончила с бурным надрывом, и он ощутил это, понял силу моего оргазма и ускорил свой исступленный ритм, даже несмотря на то, что уже пересек финишную черту и просто изливался внутри. Он продолжал двигаться, входил в меня уже обмякшим членом, но все еще хорошо растягивая мою киску, подводя томительную волну оргазма к своему восхитительному пику, пока я не начала всхлипывать и замедлила ритм своих движений, мои складочки изнывали от силы его страсти, но в то же время трепетали от пульсирующего удовольствия.

Он поднял меня на руки и легко положил на кровать, внезапно прижав к себе с такой нежностью, с которой всего несколько секунд назад грубо трахал. Наши дыхания были в равной степени сбиты: мы дышали быстро и с одышкой, вспотевшие и уставшие.

Когда я совладала с дыханием, то сказала:

— О боже, Трэ... никогда в жизни меня так не трахали.

— Я не причинил тебе боль? — спросил Трэ, теперь уже со страхом в голосе.

— Это приятная боль, малыш, — ответила я. — Мне понравилось. Мне нравится, когда ты теряешь самоконтроль. Ты никогда не причинишь мне боли нарочно, я это знаю.

— Все же, я сделал тебе больно. — Это не был вопрос.

— Несколько минут там будет немного чувствительно, да. Ты был очень... страстным.

Он смотрел на меня, лежа на другом краю подушки, его глаза были наполнены печалью и чувством вины.

— Мне так жаль, Шия. Мне не следовало... Не знаю, что на меня нашло, я просто... что-то в той позе, я ощутил тебя и просто... потерял контроль. Я не хотел причинить тебе боль, мне так жаль.

Я легла на него сверху и обхватила его лицо ладонями. Его нежность и смиренная боль от мысли, что он мог навредить мне, были слишком сильными, слишком глубокими. Это тронуло мое сердце и разрушило те стены, которые я так старалась возвести между душой и чувствами, зарождающимися по отношению к Трэ.

— Послушай, малыш, — сказала я, позволив ласкательному обращению прозвучать с преднамеренным особым значением. — Ты не сделал мне больно, понятно? Не так, как ты думаешь. Со мной в полной мере все хорошо. Ты был прекрасен, настолько, настолько это вообще возможно. Если бы ты действительно причинил мне боль, я бы тебя остановила. Клянусь. Мне все понравилось. Ты меня слышишь? Мне хотелось, чтобы ты потерял самоконтроль, дал себе волю. Чтобы все было жестко. Ты же слышал, как я просила делать это именно так? Я так говорила, потому что мне это очень нравилось и мне было чрезвычайно хорошо.

Трэ вглядывался мне в глаза, пытаясь понять, лгала ли я, пыталась ли скрыть, чтобы не оскорбить его чувства, или найти хотя бы намек на то, что я просто хотела его успокоить. Я обхватила ладонями его шершавые щеки и заставила посмотреть на меня, стараясь вложить все в свой взгляд. Позволила отразиться конфликту, зарождающейся любви... да, любви... страху — всему этому.

Наконец, будучи удовлетворенным тем, что увидел, он лег на спину.

— Малыш? — спросил он в промежутке между ударами наших сердец в унисон.

Я кивнула.

— Малыш. Сладкий. Дорогой. — Я приподняла голову с его груди, чтобы посмотреть на него. — Я могу еще много назвать.

— Малыш. Никто и никогда не называл меня так.

— Малыш, ты был бесподобен. Спасибо, — сказала я так нежно, насколько это было возможно.

Его грудь поднялась от глубокого вдоха, а я представила, что это его наполняла моя любовь. Я была в ужасе от того, что любила его, а еще больше страшилась того, что он любит меня в ответ. Я знала, что так и было, вот почему это так меня пугало. Мы оба были в неизведанных водах. Я знала как любить не больше его. Я никогда не любила Дэна, а он не любил меня.

— Все равно, я не знаю, что на меня нашло, почему я вел себя, словно сошел с ума.

— Я знаю.

Он изогнул бровь и посмотрел на меня:

— Знаешь?

— Ну, на это повлияло две вещи. Первая — адреналин прошлой ночи, прилив тестостерона и все такое. Ты стал воином перед тем парнем и защищал свою даму, что, кстати, было сексуально. Хотя видеть, как ты дерешься ради меня, было страшно, но, когда я думаю об этом теперь, то от одной этой мысли возбуждаюсь. И второе — думаю, тебе действительно просто понравилось трахать меня в такой позе.

— Это правда было невероятно, — ответил он.

— Хорошо, — вторила ему я. — Можем испытывать эту позу, когда пожелаешь. Мне тоже понравилось.

На какое-то время воцарилась тишина, которую впоследствии нарушил его напряженный голос:

— Я правда изувечил того парня.

На мгновение я задумалась, пытаясь подобрать самый лучший ответ.

— Ты защищал меня и себя. Он бы убил одного из нас или даже обоих. Ты сделал то, что должен был. — Когда я говорила это, то гладила его по груди. — Полиция тоже не рассматривала все как твою ошибку, это должно тебе о чем-то говорить.

— Верно, — ответил он. — Просто это было так страшно. Я увидел, как он бросился на тебя и поранил ножом, и обезумел.

— Знаю. Это нормально. Это инстинкт. — Я позволила своей руке пройтись вниз по его торсу, обхватила пальцами его яички, почувствовала, как они напряглись в ответ на мое прикосновение; скоро он опять будет готов, как и я. — И как я говорила, это меня заводит. Женщине нравится ощущать себя в безопасности, а теперь я знаю, что ты можешь меня и защитишь.

Он улыбнулся мне и перевернулся, чтобы поцеловать. Это был долгий, медленный и нежный поцелуй, наполненный новыми ростками любви между нами. В этот раз вместо того, чтобы быстро расцвести и превратиться в похотливый перетрах, мы позволили поцелую вести нас, пробраться в наши души и сердца таким образом, каким бы сексуальная подоплека не смогла. Я почувствовала, как он обнял меня, и осознание того, что он готов был рисковать жизнью ради меня, дало крылья вновь обретенной любви к Трэ.

Не знаю, как долго мы целовались, как надолго потерялись друг в друге — это могло длиться пять минут или пять часов. Все, что я помню, что в какой-то момент Трэ лег на меня сверху и начал изысканно нежно двигаться во мне, его вопрошающий взгляд был прикован ко мне. У меня все еще немного болело там, но он был очень нежен, и я ощущала лишь удовольствие от его любви, эмоции в его взгляде разбивали сердце в то время как он медленно и восхитительно входил в меня. На меня ничто не давило, лишь он скользил глубоко внутри, а затем отстранялся, лишь его губы блуждали по моим губам, моей груди, животу, касаясь и поглаживая. В этот раз мы кончили одновременно, нас накрыла долгая перекатывающаяся волна удовольствия, наше дыхание превратилось во всхлипывания, а сердца сплелись воедино.

Мы опять заснули глубоким сном без сновидений, обняв друг друга, удовлетворенные до глубины души.

Во второй раз, когда я спала с Трэ, меня разбудил яростный стук в дверь. Хотя гневных выкриков не было слышно, но от какого-то первобытного инстинкта мое сердце сжалось.

— Трэ, откроешь дверь? — спросила я, мой голос был едва слышен от страха.

Он не ответил, просто встал, обернул полотенце вокруг бедер и уверенно направился к двери, сжав кулаки по бокам. Я прижала простынь к груди, испугавшись того, кто был, как я знала, по ту сторону двери.

Трэ закрыл собой дверной проем, но я услышала гневный и знакомый голос:

— Кто, черт побери, ты такой? Где Шия?

Голос Трэ оставался спокойным, уверенным и угрожающим:

— Что вы хотите?

— Мне нужна моя жена!

Я увидела, как Трэ вздрогнул, затем выпрямился и пошел вперед, отталкивая Дэна назад.

— Шия больше не твоя жена, Дэн. Она не принадлежит тебе. Теперь уходи.

Я услышала безошибочный звук отведенного курка пистолета.

— Она всегда будет принадлежать мне.

Мое сердце остановилось,   а   во   рту   пересохло.   Трэ   напрягся,   но   удержал   свою

позицию.

― Она ― женщина, Дэн, ― произнес Трэ, ― а не чья-то собственность. Уходи.

Трэ стал пятиться назад, когда Дэн прижал ствол пистолета ему ко лбу.

― Не указывай мне, что делать, ты, мелкий кусок дерьма, ― произнес Дэн, сильнее

прижимая дуло пистолета, от чего Трэ споткнулся. ― Я, нахрен, завалю тебя, и всем будет

насрать на это.

Блекло-голубые глаза Дэна остановились на мне, а его губы растянулись в алчной и

похотливой улыбке.

― Как я погляжу, ты уже  разогрел для меня шлюшку. ― Он указал  на меня. ―

Давай, иди сюда, сучка. Глаза Трэ горели злостью и  страхом. Он посмотрел на меня, я же отрицательно

покачала головой. Я не хотела, чтобы он пострадал из-за меня. Я соскользнула с кровати,

обернув простынь вокруг груди.

― Убери простынь, Шия. ― Дэн указал дулом пистолета себе на промежность, а

затем вновь направил его на Трэ. ― Становись на колени и заставь меня кончить, или я

снесу пареньку башку к чертям собачьим.

Я с трудом   глотнула, мои руки дрожали. Я не хотела этого делать, но не могла позволить, чтобы Трэ пострадал.

― Нет, Шия, не надо, ― сказал Трэ, его голос напрягся. Я не смела посмотреть на

него. ― Не делай этого.

Дэн с пренебрежением взглянул на Трэ. Он был ниже Трэ  на несколько дюймов,

худее и не так широк в плечах. На нем был дорогой костюм, на руке ― «Ролекс», на ногах

―  обувь   из  змеиной   кожи,  а   на  пальцах   красовались  безвкусные  золотые  кольца.   Его

роскошные светлые волосы были зачесаны назад, лишь несколько прядей выбивались по

бокам. Дэн выглядел напряженным, взволнованным, беспокойным и сердитым.

Трэ, напротив, был нагим, за исключением полотенца, обернутого вокруг талии. В

темных карих глазах Трэ были видны страх и гнев, но он стоял, прислонившись спиной к

стене, скрестив руки на груди, спокойно и непринужденно. Даже можно сказать, был готов

к прыжку. Он не собирался позволить этому случиться.

Я   оцепенела. Я не знала, что делать. Вариант о прикосновении к Дэну даже не рассматривался. Я бы предпочла умереть первой. Проблема в том, что Дэн убьет Трэ вместо меня. Дэн направил на меня дуло пистолета.

― Сейчас же, сука.

Я  с   трудом   заставила  себя сделать  шаг, продолжая   прижимать   простынь  к   своей груди. Несколько медленных шагов в сторону Дэна ― и я оказалась от него на расстоянии вытянутой руки. Он схватился за простынь в моих оцепеневших пальцах, и я оказалась обнаженной, уязвимой. Он вновь потянулся ко мне, по-прежнему сжимая в руке пистолет, он  заставил   меня  опустить   голову. Другой   рукой   он  потянулся   к  молнии  на  штанах   и

расстегнул ее. Он забрался рукой в трусы и достал свой член наружу, все еще пытаясь

заставить наклонить мою голову вниз.

На долю секунды о Трэ было забыто, все внимание Дэна было сосредоточено на том,

чтобы подчинить меня своей воле.

Краем   глаза   я   на   секунду   уловила   движение:   загорелое   тело   метнулось   сквозь

помещение. Я отскочила в сторону и тотчас услышала хруст костей, когда Трэ обрушился

на Дэна. Пистолет отлетел в сторону и оказался под стулом. Трэ и Дэн катались по полу, а

закончили   все   тем,   что   Трэ   оказался   сверху,   избивая   Дэна   кулаками.   Лицо   Дэна

превращалось в месиво под кулаками Трэ, и опять-таки мне было нужно оттащить его в

сторону. Трэ отполз от распластанного, безжизненного, истекающего кровью тела моего

мужа. Моего бывшего мужа. Может, он и не подписал бумаги, но он не был мне мужем.

Трэ схватил джинсы и натянул их на ноги, после чего сорвал с кровати простыни. Он

пошарил в карманах Дэна, вытряхивая все их содержимое, затем перетащил его тело в

кресло и связал простынями.

Я по-прежнему не шевелилась, у меня был шок.

―   Одевайся,   Шия,   ―   приказным   тоном   произнес   Трэ.   Я   уставилась   на   него   в

недоумении.   ―   Шия?   Все   нормально?   Я   не   собираюсь   здесь   оставаться.   Нам   нужно

уходить. Давай, детка. Одевайся.

― Уходить? Куда мы направимся?

― Куда угодно. Подальше отсюда, подальше от него. ― Он схватил мой бюстгальтер

с ручки ванной комнаты, где я его оставила, и вручил мне, затем вытащил чистую пару

трусиков из моего чемодана, пару мальчишеских шортов и футболку.

Я молча все надела. Присутствие Дэна здорово выбило меня из привычной колеи, и я

не могла собраться. Пока я одевалась, мои нервы немного успокоились. Я уложила наши

оставшиеся   вещи,   после   чего   Трэ   схватил   наши   сумки   и   вытащил   связку   ключей   из

карманов Дэна. Ключи были от «Астон Мартин».

Трэ скрылся за дверью с нашими вещами, оставив меня наедине с Дэном, который

начинал приходить в себя. Кровь текла с его челюсти, а свернувшиеся капли покрывали

нос,   шею   и   воротник   его   рубашки.   Его   веки   покрывали   багровые   синяки,   вдруг   они

дрогнули ― и он очнулся, пытаясь освободиться от простыней, которыми был связан. Но

они были прочны. Я подобрала пистолет, лежащий под стулом.

Ослепляющая ненависть потоком нахлынула на меня, сейчас, когда Дэн был связан и

беспомощен.   Я   могла   бы   отомстить   ему.   Я   прижала   дуло   пистолета   к   его   голове,

вспоминая все обиды, те времена, когда он избивал меня, проституток, наркотики...

― Давай, ― промямлил Дэн. ― Стреляй. Ты ведь хочешь этого.

Я и правда хотела. Это было бы так просто. Я взялась за пистолет обеими руками и

засунула дуло пистолета ему в рот.

Затем я почувствовала, как крепкие руки отобрали у меня пистолет, почувствовала,

как Трэ оттянул меня в сторону.

― Нет, Шия. Просто уходим. Оставь его. ― Трэ повел меня к двери и вытолкнул из

номера. Я услышала, будто он что-то сделал за моей спиной, а затем стук падающего на

пол пистолета, и почувствовала, как Трэ рукой коснулся моей поясницы.

― Что ты сделал? ― спросила я.

―   Стер   отпечатки   пальцев.   Видел   однажды   такое   в   серии   «C.S.I.:   Место

преступления», когда родных не было дома.

Он   помог   мне   сесть   в   машину   на   коричневое   кожаное   сиденье.   Трэ   скользнул

вовнутрь рядом со мной на водительское место, завел двигатель, который мягко заурчал.

Это был не мой автомобиль, а Дэна. «Астон Мартин». Его детка. Его гордость и отрада. Я

ухмыльнулась. Из-за угона автомобиля он на самом деле лопнет от злости.

Трэ гнал, наслаждаясь мощью машины.

― Сбавь скорость, Трэ, ― попросила я, когда шок, наконец, прошел. ― Все же это

угнанный автомобиль.

― И правда. ― Он снизил скорость до безопасной и допустимой.

Несколько миль мы молча ехали в южном направлении. Спустя некоторое время Трэ

взглянул   на   меня.   Сидя   на   месте   водителя,   он   вел   себя   очень   взвинчено:   перебирал

пальцами, веки дрожали. Я не была уверена, что именно послужило этому причиной ―

угон  машины  за триста  тысяч долларов или адреналин от драки. Скорее всего, и то и

другое.

― Ты в порядке? ― спросил он.

― Было страшно. Увидеть его... я словно вернулась в прошлое. Не знаю, почему он

решил объявиться спустя столько времени. ― Я попыталась выдавить из себя улыбку, но у

меня не получилось. ― Ты был великолепен, в очередной раз.

Трэ улыбнулся мне, но я видела в его глазах страх.

― Я просто не мог позволить, чтобы с тобой что-нибудь случилось, Шия. Не от рук

этого... этого... ублюдка.

― Ты защитил меня, ― сказала я, ощущая, что запоздалый адреналин теперь берет

верх   под  видом  воспламеняющегося   жара у  меня  в животе   и дрожи  от предвкушения

между бедер.

Не знаю, увидел ли Трэ что-то в моем взгляде или он ощущал то же самое, но его

глаза потемнели от желания, а ноздри стали широко раздуваться. Он потянулся ко мне

рукой через разделявшее нас пространство, чтобы коснуться оголенной кожи ноги чуть

ниже края моих шорт. Мужские трусы, которые он в меня бросил, на мне болтались, они

низко сидели на бедрах и оттопыривались вокруг ног. Они скорее походили на то, в чем я

обычно спала, чем то, в чем показывалась на людях, но сейчас я была неожиданно рада,

что они были широкими.

Его   пальцы   скользнули   выше,   касаясь   упругих   мышц   моего   бедра,   а   потом

переместились на гладкую кожу внутренней части. Я сползала ниже в кожаном сиденье,

пока поясной ремень безопасности не оказался на ребрах, чуть ниже моей груди. Я развела

ноги в стороны, предоставляя ему полный доступ. Он не спешил, да уж, я хорошо  его

обучила.   Он   выжидал   подходящий   момент   для   своих   прикосновений,   то   усиливая,   то

ослабляя давление пальцев, при этом неотрывно глядя на дорогу.

Одним пальцем он водил вдоль моей киски, от чего я стала влажной. Тем же пальцем

он скользнул к входу во влагалище, нащупывая выше твердый бутон моего клитора. Я

издала стон, когда он нашел и начал кружить по нему пальцем, а затем скользнул между

половыми губами, чтобы проникнуть во влажную и жаркую киску.

Я  закрыла  глаза,   яркие  послеполуденные   солнечные   лучи   попадали   на  мои  веки,

когда мы проезжали под деревьями. Двигатель гудел, ветер свистел над открытым верхом

роскошного автомобиля, а пальцы  Трэ  погружались все глубже,  нащупывая мою точку

«G» и лаская ее, от чего я ахнула.

Его пальцы снова вернулись к клитору и круговыми движениями начали его ласкать.

Я   была   уже   насквозь   промокшей,   в   ожидании   нужного   ритма   и   взрыва  оргазма.   Мне

хотелось, чтобы он съехал на обочину и взял меня на пассажирском сиденье машины.

Я с трудом открыла глаза и изучила окрестности. Нас окружали деревенская красота

Миссисипи с буйной растительностью и пустое двухстороннее шоссе в обе стороны. Я

заметила с правой стороны грунтовую дорогу, которая вела в лес. Указав на нее, наши с

Трэ   взгляды   встретились.   Он   широко   улыбнулся   и   съехал   с   шоссе,   направившись   по

грунтовой дороге в лес и его густую чащу. Дорогой «Астон Мартин» не был предназначен

для такой дороги, поэтому цеплялся за все кочки и выбоины на запущенной накатанной

дорожке. Дорога снова обрывалась, так что Трэ пришлось съехать на другую, обламывая

при этом ветки, на скорости не более десяти миль в час, чтобы не вывести машину из

строя и уберечь нас от неровности и тряски во время езды.

Внезапно,  меньше чем через  милю по шоссе  мы оказались  совершенно в другом

мире.   Мощный   двигатель   тихо   мурлыкал,   едва   нарушая   тишину   леса.   Спустя   еще

несколько сотен футов Трэ остановил машину и заглушил двигатель. Машина постукивала

и вздрагивала, пока остывала, и спустя пару мгновений снова защебетали птицы.

Пальцы   Трэ   были   заняты,   пока   он   съезжал   с   главного  шоссе,   то   погружаясь,   то

выходя   из   моей   киски,   кружа   над   жаждущим   клитором   и   дразня   меня   хаотичными

прикосновениями. Теперь же, когда машина остановилась, и он полностью сосредоточился

на   мне,   Трэ   начал   ласкать   маленькими   круговыми   движениями   узелок   моей

чувственности. Я начала двигать бедрами, повторяя движения его пальцев, жар горячими

волнами накатывал на меня. Лес повторял мои стоны удовольствия, которые срывались с

губ.

Ощутив оргазм, я пронзительно вскрикнула, сначала сжавшись всем телом, а потом

выгнув спину.

На мгновенье я обмякла, и Трэ улыбнулся от удовольствия, наблюдая, как силы вновь

наполняли меня. Я села ровно, когда дрожь в бедрах и животе ослабла.

Я   улыбнулась   ему,   отстегнула   ремень,   открыла   дверцу   машины   и   выскользнула

наружу, чтобы обойти машину спереди. Через плечо я наблюдала за Трэ сквозь лобовое

стекло, когда легла спиной на теплый капот автомобиля. Вытянув одну руку над головой, я

поманила Трэ пальцем. Ремень соскользнул с его груди, и он вышел из машины. Пока он

обходил авто, чтобы оказаться передо мной, я расстегнула бюстгальтер, вытащила руки из

лямок, не снимая рубашки, бросила лифчик через лобовое стекло на переднее сиденье.

Трэ скользнул своим крепким телом ко мне между бедер, чтобы прижаться ближе, а

руками пройтись вверх по моему животу, поднимая мою рубашку. Ширинка на его штанах

натянулась от твердой выпуклости члена. Я подняла руки, а Трэ стянул рубашку через

холмики моей груди и голову, отбросив ее на капот рядом со мной. Он припал губами

между   моих   грудей,   а   затем   провел   дорожку   нежных   поцелуев   к   торчащему   от

возбуждения соску.

Я   расстегнула   его   джинсы,   стянула   их   с   бедер   и   погрузила   руки   в   боксеры   к

неимоверному жару от его члена. Он задрожал в моих ладонях и стал от прикосновений

еще   больше.   Его  волосы   были   прямо   у   моего   лица,   и   я   глубоко  вдохнула   аромат   его

шампуня.   Подушечкой   большого   пальца   я   погладила   головку   пениса,   от   чего   на   ней

выступила смазка, которую я руками растерла по всей длине его мужского достоинства.

Трэ  прикусил мой сосок, от чего я резко вдохнула. Он одновременно стянул мои

шорты и трусики, мои бедра самопроизвольно выскользнули их этой одежды, и я осталась

полностью обнаженной на капоте машины красного цвета. Губы Трэ блуждали по моей

груди, его член был в моих руках, над нами на ветвях деревьев и рядом в кустах щебетали

птицы, а легкий ветерок трепал листву.

Я почувствовала, как Трэ потянул меня вниз по капоту ближе к себе, и подняла ноги ему на плечи. Наши губы слились в тот момент, когда его пенис проник внутрь меня, отчего мой стон получился приглушенным. Трэ вонзался медленно, погружаясь в меня до самого основания и оставляя лишь головку, когда выходил из моей киски. Он помедлил,

впился в меня взглядом, а мои ноги обрамляли его лицо. Он снова погрузился в меня,

прижимая мои ноги к груди, когда склонился, заполняя меня до упора и растягивая во всю

длину и ширину до сладострастной боли.

Он   обвил   пальцами   мои   щиколотки,   которые   лежали   на   его   плечах,   губы   Трэ

раскрылись, когда он выдохнул, веки отяжелели, когда его член пульсировал в моей тугой

киске. Я только что кончила, но чувствовала, что в животе опять зарождался трепет нового

оргазма,   почувствовала,   как   Трэ   увеличил   ритм,   и   услышала,   как   его   дыхание   стало

сбивчивым.

Затем он замедлил темп и остановился.

― В чем дело? ― спросила я.

Он выглядел смущенным, словно хотел спросить о чем-то, но боялся.

Мои бедра извивались, когда я сказала:

― Если хочешь попробовать что-то ― вперед. Я доверяю тебе.

Трэ снял мои ноги со своих плеч и поставил меня на ноги, от этого действия его член

выскользнул   из   меня.   Я   моргнула   и   тяжело   вздохнула   от   внезапного   опустошения,

особенно учитывая тот факт, как близка я была к оргазму.

Поставив меня, он взял меня за бедра и развернул. Тогда я поняла, чего он хотел, но

притворилась дурочкой. Я повернула голову и послала ему кокетливую улыбку, ожидая его

действий. Он поцеловал меня в плечо, затем положил свою ладонь между моих лопаток, и,

как   никогда   нежно,   подтолкнул   вперед,   от   чего   я   прогнулась   и   склонилась   над   авто.

Расставив ноги, я оперлась на предплечья, продолжая наблюдать за ним через плечо, а мои

волосы каскадом упали на капот.

В последний раз, когда мы так делали, я держала в руках его член и направляла его к

своему влагалищу. Сейчас же я ждала действий от него.

Он погладил меня по спине от шеи до попки, огромной ладонью обхватил ягодицу, а

другой   погладил   грудь,   прошелся   по   изгибу   бедра   и   обхватил   вторую   ягодицу.

Шелковистый и твердый член упирался в серединку моей задницы, он руками развел в

стороны мои ягодицы, затем одной рукой обхватил член   и   провел   им   по   анусу   в

направлении моей мокрой киски, а затем опять вошел в меня. Я ахнула, когда он вонзился

в меня одним жестким толчком, а затем медленно и нежно вытащил пенис.

 

Он руками обхватил мои бедра и потянул на себя, к своему паху; я закричала, когда он вонзился в меня так глубоко, что его бедра прижались к моим ягодицам, а он сам встал на   цыпочки,   чтобы   его   пенис   вошел   еще   глубже.   Оргазм   накатывал   как   нарастающий прилив.   Он   отстранился, обхватил меня удобнее за   бедра,   затем   его   широкие   ладони обхватили меня за талию и он вошел в меня медленно и во всю длину.

 

Когда его член погрузился   в   мою   киску   до   упора,   он   все   еще   продолжал   вонзаться,   привставая   на

цыпочки, двигая торсом, поднимая руками мой зад выше и проникая так глубоко, что я

даже не могла выдохнуть. Меня удерживал лишь его член и руки, а губы приоткрылись в

немом крике.

 

Он вышел из меня, удерживая меня мгновение на весу, а затем отпустил мои бедра так, что я опустилась на его член. Он же подался вперед и вонзился в мою киску, от чего у меня перед глазами все побелело, а мышцы влагалища сократились вокруг его члена. Он гортанно зарычал, кончив со мной в унисон, наполняя меня горячей спермой, вонзаясь жестко и быстро и ощущая волны оргазма от каждого погружения, не давая мне возможности откинуться назад, когда его пенис опять погружался в мою киску.

 

Когда я уже думала, что не смогу пережить более мощный и длительный оргазм, Трэ просунул руку между моим животом и капотом машины, нащупал пальцами мой клитор и начал нежно ласкать его круговыми движениями, продолжая вонзаться в меня, но теперь уже более мягко. Дрожь после второго оргазма превратилась в третий, даже более сильный, чем предыдущий, от моего крика птицы взмыли в небо.

 

Одной рукой Трэ подхватил меня под коленки, а второй обнял за плечи. Он усадил меня прямо на сидение автомобиля. Спиною я облокотилась на кожаную спинку, все еще тяжело дыша и пребывая как в замедленном кадре, удовлетворенная этим состоянием. Трэ собрал нашу одежду и скользнул на водительское сиденье, откидываясь на спинку, как это сделала я.

 

― Будь я... проклята, Трэ, ― произнесла я, все еще тяжело дыша, ― это просто...

охренительно.

Протянув руку ко мне, он взял мою и поцеловал тыльную сторону ладони. Такой

жест заставил мое сердце буквально сжаться в груди.

―   Это   не   было...   слишком   жестко,   или   было?   ―   спросил   он.   ―   Меня   всегда

беспокоит, не причиню ли я тебе боль, но не могу сдержаться, когда вхожу во вкус.

― Трэ, ты доверяешь мне? ― спросила я.

Он нахмурился.

― Ага, но...

― Тогда верь мне. ― Я повторила то, что он сделал мгновение назад: поцеловала

костяшки   его   руки.   ―   У   тебя   создалось   впечатление,   будто   мне   больно?   Или   же

издаваемые звуки свидетельствовали о наилучшем сексе в моей жизни?

Неуверенная улыбка появилась на губах Трэ, и я не смогла удержаться, чтобы не

поцеловать уголок его рта.

―   Казалось,   будто   это   самый   лучший   секс,   который   у   тебя   когда-либо   был,   ―

произнес Трэ.

― Черт, так и было, ― сказала я. ― Если не считать те несколько предыдущих раз,

этот секс точно «вне конкуренции».

Трэ натянул джинсы и футболку, я тоже начала одеваться.

―   Думаю,   я   просто   переживаю,   что   это   мне   понравится,   в   какой-то   момент   я

полностью потеряю контроль над собой и смогу действительно сделать тебе больно, ―

сказал Трэ, когда завел машину и вырулил обратно на трассу.

Я с раздражением вздохнула.

― Трэ, забудь. Серьезно. Ты не сделаешь мне больно. Я не какой-то там нежный

цветочек,   на  котором  от  малейшего  прикосновения   появляются  синяки.   Мне  нравится,

когда   все   жестко.   Не   все   время,   конечно.   Иногда   мне   нравится,   когда   это  происходит

нежно и ласково. Поэтому, ради бога, перестань извиняться и вести себя словно ты какой-

то... Брут-насильник или кто-то типа того.

Трэ засмеялся.

― Ладно, господи, я понял. ― Он улыбнулся мне. ― Хотя я мог бы быть Брутом-

насильником, если тебе так хочется.

Я изобразила на лице ужас и притворилась, что тянусь к ручке двери.

― Нет, мистер Брут, не насилуйте меня! Я боюсь вашего огромного члена!

― Тебе стоит бояться! Ты выпустила зверя, детка, и тебя скоро оттрахают!

Я захихикала.

― Но ты только что это сделал! Можно ли невинной барышне отдохнуть после того,

как ее взяли силой?

― Нет, ― ответил Трэ, взмахнув пальцем в воздухе, ― никакого отдыха для тебя.

Только секс, все время!

― Все время? ― я притворилась, что теряю сознание. ― Даже не будет времени на

сон?

― Нет. Я буду трахать тебя и во сне. И даже в ванной.

― Ну, это ты уже делал, по крайней мере, один раз, ― произнесла я с распутной

улыбкой на губах.

― Хм, ― Трэ подпер подбородок пальцем. ― Итак, я брал тебя в ванной, на кровати,

в   позе   «раком»,   на   диване,   в   машине   или   вернее   на   машине...   не   уверен,   какие   еще

остались варианты.

― Ну, ― сказала я, ― у меня есть на уме пара местечек.

― Да? Какие, например?

― Лифт, ― ответила я. ― Или раздевалка, или лодка, или самолет, или в воде... хм...

где же еще можно заняться сексом?

― Имеешь в виду, где хотелось бы, но нельзя?

Я удивленно приподняла бровь, глядя на него.

― Ну, да, наверное. Не вижу проблемы, чтобы заниматься этим в людных местах, по

крайней мере, до тех пор, пока тебя не поймают. Теперь, когда я задумалась над подобным,

думаю, это будет некий кайф.

У Трэ  изменилось выражение лица, по которому я поняла, о чем он сейчас меня

спросит.

― Ты уже занималась этим в таких местах?

― Разве мы уже не говорили на эту тему? ― ответила я вопросом на вопрос. ― Но

если тебе хочется знать, то нет, не занималась. Ни в одном из таких мест. Вообще-то,

только что с тобой на капоте был мой первый опыт секса на улице.

― Хочешь попробовать? ― спросил он.

― Попробовать что?

― Секс во всех перечисленных местах. ― Он посмотрел на меня, и я поняла, что он

не шутил.

Я уставилась на него.

― Ты серьезно?

Он кивнул.

― Абсолютно серьезно. Заниматься этим с тобой на машине, на улице, было по-

настоящему горячо.

― Ты хочешь заняться со мной сексом в лифте? И тебя не страшит, что нас могут

застукать?

Он пожал плечами.

― Будет неловко, безусловно, но как ты сама сказала, это будет такой кайф.

― Ты серьезно?

― Почему нет?

Я тряхнула головой.

― Просто я не думала, что ты... не знаю. Мне почему-то казалось, ты будешь более

консервативным.

― Ну, думаю, благодаря тебе что-то действительно раскрылось во мне, ― сказал он,

положив руку мне на колено, а его голос теперь звучал более серьезно. ― Я имею в виду,

что не могу насытиться тобой. Даже, когда я только что был в тебе, я снова тебя хочу.

― Прямо сейчас?

― Все время, ― ответил Трэ.

Я положила руку ему на ногу и провела ею вверх, остановившись на ширинке его

джинсов.

― Не похоже, чтобы ты хотел меня прямо сейчас, ― промурлыкала я.

―   Продолжай   ко  мне   прикасаться.   И   увидишь   своими   глазами,   ―   ответил   Трэ,

самодовольно улыбаясь.

Я расстегнула ширинку брюк и освободила его почти эрегированный член, из-под

полуприкрытых глаз я наблюдала за Трэ, в то время как подушечками пальцев легонько

касалась его твердеющей плоти. Сначала я касалась только пальцами, скользя и совершая

круговые движения вокруг головки и по всему стволу, прикасалась к сжавшимся яичкам,

покрытым   легкой   порослью   волос,   затем   гладила   нежную   кожу   за   мошонкой   и

распределяла по всему его мужскому достоинству выделяющиеся прозрачные капельки

смазки.   За   считанные   секунды   его   член   полностью   отвердел.   Я   отстегнула   ремень

безопасности и склонилась к нему, прикоснувшись языком к головке члена.

От него пахло нашими соками от предыдущего совокупления, что ощущалось и на

вкус; это был сильный мускусный запах, который очень отличался от его чисто мужского

аромата, который сочетал в себе солоноватые нотки с запахом кожи. Этот аромат не был

неприятным, просто был другим.

Мне хотелось сделать все иначе, чем всегда. Вместо того чтобы взять его член в рот,

я добавила своей слюны к его сокам и размазала эту смесь по всей его длине, нежно

работая руками по кругу. Когда он начал приподнимать бедра, повторяя движения моих

рук, я остановилась и обхватила ладошкой налившуюся головку пениса, нежно сжимая и

поглаживая ее. Затем лизнула головку члена и поцеловала сбоку, тем временем продолжая

массировать его достоинство рукой, повторяя движения его бедер.

Как только он начал  неистово двигать бедрами, мои руки  замерли и только язык

порхал вокруг головки, а его член был всего на несколько сантиметров у меня во рту и я

нежно его посасывала. Я взглянула на Трэ, когда взяла его член в рот глубже, головка

которого уперлась мне в щеку; Трэ мертвой хваткой ухватился за руль, от чего костяшки

пальцев побелели.

Я услышала, как шины взвизгнули, когда машина вильнула к обочине дороги.

― Следи за дорогой, Трэ, ― приказала я.

― Ничего не могу поделать, ― ответил он сквозь стиснутые зубы. ― Смотреть, как

ты делаешь минет, так эротично.

― Тогда съезжай на обочину, ― посоветовала я, работая рукой по всей его длине. ―

Не хотелось бы попасть в аварию. Из-за этого не суждено будет сбыться нашим планам по

поводу секса в людном месте.

Он   остановился   на   обочине,   наблюдая,   как   моя   голова   поднималась   вверх   и

опускалась вниз, а губы были сжаты вокруг твердой и жаждущей головки.

― Означает ли это, что мы действуем согласно списка «секс в публичных местах»?

― Мммм-хммм, ― проворчала я утвердительно, и веки Трэ затрепетали от вибраций

моего рта.

Меня посетила идея, и мне пришлось сдержать довольную улыбку. Я чувствовала,

что   он   будет   немного...   удивлен   тем,   что   я   надумала   сделать,   но   я   не   собиралась

отказываться от задуманного.

Я продолжила одной рукой стимулировать его член у основания, а пульсирующую

головку ласкала языком. Другой рукой я обхватила его яички, немного помассировала их и

начала ласкать круговыми движениями кожу между мошонкой и анусом. Он застонал и

продолжил двигать бедрами, в этот раз я не остановилась, а лишь снизила интенсивность

движений. Я не хотела, чтобы он кончил, пока нет.

Средним   пальцем   я   скользнула   к   его   анусу,   и   Трэ   тут   же   посмотрел   на   меня   с

удивлением и небольшим испугом.

― Что... что ты делаешь, Шия?

Я улыбнулась и прошлась языком по члену от основания до головки, подняв пенис

вверх   и   стимулируя   кулаком,   перемещая   палец   все   ближе   и   ближе   к   цели.   Глаза   Трэ

расширились и он замер, когда я нащупала  тугие  мышцы  ануса  и нажала на них, для

начала легонько. Трэ не отводил от меня взгляда, его ноздри раздувались, а рот был сжат в

тонкую и ровную линию.

― Доверяешь мне? ― Мой палец находился там же, но я пока не ввела его внутрь.

― Я полностью доверяю тебе, ― произнес Трэ. ― Но...

― Но что? ― Я снизила темп движения руки по его члену, поскольку он был близок

к оргазму.

От разочарования он присвистнул.

― Не знаю. Я никогда не думал...

Я постепенно начала увеличивать темп и чуть сильнее прижала подушечку пальца к

его анусу.

― Ты делал то же со мной, и мне это понравилось. Очень.

Чуть больше сжав кулак, я стала работать им быстрее. Трэ  закрыл глаза и начал

двигать   бедрами,   трахая   мой   рот.  Он   больше   не   протестовал,   поэтому   я   ввела   палец

глубже, медленно и осторожно. Его губы изогнулись в форме буквы «О», он свернулся

калачиком, а бедра задвигались еще быстрее. Теперь он уже был на грани. Я позволила

ему толкнуться   ко мне в рот на всю длину своего члена, лаская его яички в неистовом

ритме и нежно погрузив средний палец по первый фаланг.

Лбом Трэ уперся о руль, который сжимал руками, а бедрами двигался в неистовом

ритме, в то время как стонал:

― О, боже, о, боже, о, боже.

Моя голова поднималась и опускалась, вбирая его член глубоко в рот и полностью

выпуская,  но губами  не отпуская  головку члена  и  всасывая  ее обратно,  пока щеки  не

впадали внутрь. Трэ стиснул зубы и громко ими заскрежетал, его мышцы непроизвольно

сократились, и он без предупреждения выгнул спину. Я повторила его движение, неистово

посасывая   головку   и   работая   кулаком   по   всей   длине   пениса   так   быстро,   как   только

позволяла моя рука, а пальцем другой руки совершала массажные движения ануса вперед

и назад. Все его тело на водительском кресле стало неподвижным, он запрокинул лицо к

небу и тяжело дышал.

И он кончил. О, боже мой! Он так сильно кончил, что его сперма хлынула мне в

горло, прежде чем я смогла глотнуть, а потом он снова эякулировал. Я продолжала сосать

и  двигать   рукой   по  члену,  а  его  семя  все   извергалось,  пока  я  не  потеряла   счет,  какое

количество солоноватой и густой спермы попало мне в горло.

Наконец,   его   тело   расслабилось.   В   этот   момент   позади   нас   я   услышала

безошибочный сигнал полицейской машины, от которого замирает сердце. Я выругалась,

привела  в порядок одежду Трэ  настолько быстро,  насколько было возможно,  затем, не

выравниваясь, вытащила из сумочки телефон. Я подождала, пока не услышу топот сапог

полицейского. Прежде чем выровняться, я вытерла рот рукавом.

Трэ был в расслабленном состоянии, запыхавшийся и в поту. Он повернул голову,

которая   лежала   на   подголовнике,   в   сторону   мордастого   и   толстого   полицейского.   Я

выровнялась на сиденье, сжимая в руках телефон.

―   Что   здесь   происходит?   ―   потребовал объяснений офицер полиции   грубым   и

низким тоном.

― Я уронила телефон, ― ответила я. ― И он закатился под водительское кресло,

поэтому нам пришлось остановиться, чтобы достать его. ― Я подняла телефон.

Полицейский рассматривал Трэ, который медленно приходил в себя.

― Тогда что это с ним?

― Ему недавно стало плохо, ― пояснила я. ― Болит живот и немного поднялась

температура.  То накатывает, то  проходит, знаете,   как   бывает.  Вот ему  хорошо  и   через

секунду опять плохо.

Полицейский явно мне не поверил, но, казалось, понял, что иного выхода у него не

было.

―   Хм.   Что   ж,   не   задерживайтесь.   Если   парню   не   хорошо,   лучше   доставьте   его

домой. Больному не место за рулем автомобиля. Особенно такого дорогого.

В эту минуту сработала рация, офицер полиции одарил нас последним гневным и не

доверительным взглядом и направился обратно к своему автомобилю. Трэ сжал мою руку

своей.

― Поехали, Трэ, ― сказала я. ― Поехали. Медленно.

Трэ кивнул один раз, резко дернув головой, и завел машину. Вырулил на дорогу и

увеличил скорость, пока патрульная машина не исчезла из виду.

―   Черт   побери!   ―   выдохнул   Трэ,   а   затем   рассмеялся,   его   смех   был   на   грани

истерики.

― Именно «черт побери» ― подтвердила я. ― Нас чуть не поймали.

Он взглянул на меня, ухмыляясь.

― Так и есть. Я думал, он нас точно арестует.

Я освободила свою руку и коснулась его ширинки.

― И что ты думаешь на счет того, что я сделала?

Трэ тряхнул головой.

― Не думал, что возможно так сильно кончить. Я имею в виду, я думал, что меня

разорвет на части. ― Он заерзал на водительском месте. ― Сначала я не был уверен по

поводу. . того, куда ты вставила свой пальчик. Я все еще не уверен, что думаю об этом в

определенном смысле, но...

― Хотя тебе понравился конечный результат, да?

Он снова кивнул.

― Это было невероятно.

Я случайно посмотрела в зеркало заднего вида и увидела красно-голубые огоньки

патрульной машины, которая ехала далеко за нами.

― Думаю, тебе следует поднажать, Трэ. Найти проселочную дорогу и съехать.

Он не задавал вопросов. Он тоже это видел. Двигатель взревел, и машина рванула

вперед. Мы уже мчали на скорости около семидесяти, но когда Трэ утопил педаль газа в

пол, автомобиль устремился вперед с такой силой, что шины скрежетали, а задняя часть

виляла, пока Трэ  ее не выровнял. Сверкающие огни остались позади, а пейзаж пустой

дороги,   по   которой   мы   мчали,   мелькал   по   сторонам.   Проселочная   дорога   впереди

переходила   в шоссе,  и  Трэ   сбавил   скорость,  нажал  на  тормоз,  выкрутил  руль  и  опять

надавил на педаль газа. «Астон Мартин» съехал на обочину на гравий, который полетел

из-под колес, и ринулся вперед, все еще не выровнявшись. Трэ опять обуздал машину, чуть

сбросив скорость, чтобы выровнять ее, и опять прибавил скорости. Теперь мы слышали

вой сирены. За нами оставались клубы пыли, и я понимала, что нужно было съехать с

пыльной дороги.

Никогда раньше я, как и Трэ, не пыталась скрыться от полиции. Сердце выпрыгивало

из груди.

― Нам нужно съехать, чтобы не оставлять следы, Трэ, ― проинструктировала я его.

― Они выведут его прямо к нам.

Трэ   лишь   кивнул.   Проехав   около   полумили,   мы   подъехали   к   шоссе,   которое

проходило   параллельно,   и   Трэ   выехал   на   него,   свернув   на   север,   вместо   того,   чтобы

поехать на юг. Двигатель завизжал, и я увидела, как стрелка спидометра достигла отметки

сто за считанные секунды. Появилась еще одна проселочная дорога от основного шоссе, и

Трэ   свернул   на   нее,   теперь   направившись   на   восток.   Я   повернулась   в   кресле,   чтобы

посмотреть назад, нет ли за нами мигающих огней полицейской машины. Их не было, но я

все равно продолжала вести наблюдение.

Трэ опять выехал на шоссе, уже запутавшись от многочисленной смены направления

и езды на безумной скорости. В итоге я поняла, что мы оторвались от погони. Я показала

Трэ, чтобы он съехал на обочину проселочной дороги, по которой мы теперь ехали, что он

и сделал.

― Мы ушли от погони, ― сказала я, откинувшись на сиденье.

Трэ оторвал руки от руля и тоже откинулся на спинку кресла, а руками потер лицо.

― Черт побери, ― выдохнул он.

― Именно «черт побери», ― подтвердила я и рассмеялась. ― Дежа вю.

Мы   оба  зашлись  в  неконтролируемом   хохоте,  который   перерос   в истерику  после

выброса адреналина.

― Означает ли это, что теперь мы беглецы? ― спросил Трэ.

Я не могла определить, паниковал он или нет.

― Возможно, ― ответила я. ― Хотя мне не особо верится, что Дэн обратился бы в

полицию, поскольку он не всегда действует по закону, но если дело касается этой тачки, то

все возможно.

― Знаю, что это дорогая машина, ― подытожил Трэ, ― но насколько?

Я рассмеялась.

― Трэ, эта машина стоит почти полмиллиона долларов. Точнее триста тысяч.

― Твою ж мать, ― произнес Трэ. ― Это же куча бабла.

― Это больше, чем некоторые могут заработать за два или даже три года. Особенно

здесь. ― Я взглянула на Трэ. ― Не думаю, что ты понял, насколько угон авто разозлит

Дэна. Эта малышка его единственная настоящая любовь. Теперь, если он нас поймает, то

убьет.

― И ты говоришь, что в его силах отыскать нас, куда бы мы ни отправились?

Я утвердительно кивнула.

― Да, в общем-то. Хотя, возможно, я смогу заключить с ним сделку.

― Какого рода сделку?

― Я уверена, он сделает что угодно, лишь бы получить обратно свою машину в

целости и сохранности. Когда приедем на побережье, я позвоню ему. Скажу, что она у нас,

и, если он оставит нас в покое, то расскажем ему, где оставим автомобиль.

― Думаешь, это сработает? ― Трэ завел мотор и выехал на ближайшее шоссе.

Я пожала плечами.

― Стоит попробовать. По крайней мере, это даст нам время скрыться. Хотя, нет

никакой гарантии, что он сдержит обещание, как только получит тачку обратно.

Трэ глубоко выдохнул сквозь стиснутые зубы.

― Что же мы наделали, Шия?

Я рассмеялась.

― Заработали себе врага?

― Полагаю, да. ― Ладонью он потер лицо. ― И что теперь? Куда направимся?

Я тряхнула головой.

―   Не   уверена.   Думала,   не   поехать   ли   нам   на   юг,  к   заливу?   Или   на   Карибские

острова?  Деньги,  что я украла  у Дэна, на счету на Багамах.  Можно  отправиться  туда,

получить наличные и потом решить.

― Ты имеешь в виду как настоящие беглецы? Купим поддельные документы и все

такое?

Я расхохоталась.

― Ну, об этом я не подумала, но, конечно же. В действительности это неплохая идея.

Я бы не знала, с чего начать, но вдвоем у нас все получится.

― Тогда полагаю, мы решили. ― Трэ ударил рукой по рулю.

Я взяла вторую его руку в свою.

― Ты же понимаешь, что теперь дороги назад нет, Трэ.

Он лишь рассмеялся.

― Шия, для меня уже давно нет обратной дороги. Я пропал с тех самых пор, как

пошел за тобой по холму за отцовской церковью.

― Как именно пропал? ― спросила я.

Внезапно между нами возникло тяжелое и напряженное молчание.

― Просто пропал. И все. Я не мог вновь стать тем, кем был. Особенно когда ты

пустила меня к себе в дом. ― Он посмотрел на меня; он пытался ускользнуть от ответа, и

я позволила ему. ― Ты была одета в тот коротенький сарафан. В тот миг ты была самым

сексуальным   созданием,   которое   я   когда-либо   видел.   Хотя   тогда   я   еще   не   видел   тебя

обнаженной.

Я улыбнулась.

―   Опять   появился   твой   акцент.   ―   Я   провела   подушечкой   большого   пальца   по

костяшкам на его руке. ― Ты знаешь, что это значит?

― Не-а, ― ответил он. ― Вернее, нет.

― Это значит, что ты увиливаешь от ответа.

Он заерзал на месте и посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы не встретиться со

мной взглядом.

― Я думал, мы не... не, я имел в виду, не раскладываем все по полочкам.

―   Все   немного   изменилось   с   тех   пор,   как   я   это   сказала.   ―   Я   переплела   наши

пальцы.

― И я имею в виду не только наши обстоятельства.

― Тогда что же?

Я покачала головой.

― Нет. Ты первый.

― Боже, Шия. Ты убиваешь меня. ― Он поднял наши сплетенные руки и ногтем

большого   пальца   почесал   нос,   а   затем   поцеловал   мою   руку.   ―   Ты,   правда,   хочешь

поговорить об этом сейчас?

― А есть более подходящее время? Или ты боишься?

Он кивнул.

― Немного, ага. Не знаю, что происходит, что мы будем делать. Мы неким образом

теперь завязли вдвоем. И нет, думаю, сейчас самое подходящее время.

― Это плохо? Застрять с кем-то вроде меня?

Брови Трэ сошлись на переносице.

― Конечно же, нет. Не было ― нет― никого другого, с кем мне хотелось бы быть. В

целом мире.

Мое сердце пропустило удар.

― Но ты не так и много народу знаешь.

― Мне это и не нужно. Мне нужно знать только тебя.

― И тебя не волнует, что я старушка?  ― Я ухмыльнулась,  пытаясь  выдать  этот

вопрос за шутку, но он видел, к чему я вела.

― Нет, если тебя не волнует, что у меня еще молоко на губах не обсохло.

― Серьезно, однако. Разница в возрасте тебя беспокоит? ― спросила я.

Этот вопрос какое-то время меня беспокоил, но у меня никогда не хватало смелости

его задать.

Он пожал плечами.

― Не очень. Я хотел сказать, что есть разница, безусловно. Но этот вопрос меня не

тревожит. Мне противно думать о тебе с кем-то еще, но знаю, что у тебя были мужчины до

меня,   и   это   часть   тебя   такой,   какая   ты   есть.   Знаю,   что   иногда   я   буду   казаться   тебе

сопляком. Знаю, что вырос, словно в пещере, и поэтому многого не знаю.

― Ага, но ты хорош в том, что имеет значение.

― В том, чтобы насиловать тебя? ― ухмыльнулся он.

Я шлепнула его по плечу.

― Хоть на минутку побудь серьезным, ― засмеялась я. ― Да, и это тоже. Но я имела

в виду совсем другое. Возможно, ты вырос в очень маленькой пещере, но знаешь, как обо

мне заботиться. Ты защищаешь меня. С тобой я чувствую себя в безопасности. Возможно,

ты не разбираешься в жизни, но ты там, где нужен мне.

― Как же может быть иначе? ― спросил Трэ. ― Ты потрясающая. Все еще не могу

понять, что ты во мне увидела, но если ты хочешь быть со мной, я не собираюсь это

оспаривать.

Я уставилась в окно. Этот разговор становился слишком серьезным.

―   Я   вижу   тебя,   ―   ответила   я   после   продолжительной   паузы.   ―   Ты  не   просто

защищенный сын священника. Ты намного больше этого.

Он тихо ответил:

― По крайней мере, теперь.

― Ты всегда был таким, Трэ.

После этого мы направились на юг, в тишине, со сплетенными руками. В   международном   аэропорту   Галф   порт-Билокси   было   жарко   и   многолюдно, держалась высокая влажность. Трэ припарковал «Астон Мартин» Дэна в самом дальнем

углу нижнего уровня многоэтажной парковки. Он поднял верх и запер двери. Ключ же мы

спрятали в камере хранения. Я планировала вылететь в Нассау[1] и оттуда  связаться с

Дэном. А ключ от камеры, в которой лежал брелок с ключами от его машины, я собиралась

выслать по почте на адрес его казино в Атлантик-Сити.

План был не самым разумным, но это было лучшее, что вообще могло прийти мне в

голову   в   последний   момент.   Мы   оплатили   наличными   два   билета   первого   класса   до

Нассау. Зал ожидания был великолепен, особенно для такого деревенского парня, как Трэ.

Мы не осмелились полностью расслабиться и поэтому не стали рисковать, употребляя

спиртное.  Я буду  до конца  уверена  в том, что мы в безопасности,  только тогда,  когда

самолет приземлится в Нассау.

Началась посадка, и мы одними из первых заняли свои места. Самолет был набит

под   завязку:   ни   одного   свободного   места.   Как   только   мы   поднялись   в   воздух,   Трэ

посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на дверь туалета. Потом снова на меня… Я

обвела   взглядом   занятые   пассажирами   места   и   почувствовала   обжигающую   волну

возбуждения при мысли о том, что можно прокрасться в туалет вместе с Трэ. Впервые!

Ведь, несмотря на весь мой жизненный опыт, я никогда не делала ничего рискованного

или   даже   теоретически   постыдного.   Да,   я   сбежала   с   идеальным   незнакомцем,   но   это

совсем другое. Я буквально задыхалась в Саванне, а секс с Трэ всегда был великолепен. И

я могла только представлять, какие острые ощущения  получу, занимаясь с ним этим в

общественной уборной.

Сигнал «Пристегните ремни» уже не горел, поэтому я спокойно встала и прошла

мимо Трэ.

Склонившись к его уху, я прошептала:

— Выжди пару минут и следуй за мной.

Мы оба переоделись в аэропорту, и теперь на мне красовалась удлиненная юбка и

блуза без рукавов. Я вошла в уборную и закрыла за собой дверь, но не заперла ее. Стянула

трусики и сжала их в кулаке в ожидании Трэ.

Неужели я на самом деле собиралась это сделать? В туалете самолета? О, боже, да.

Абсолютно точно собиралась. Я тут же почувствовала, как меж бедер стало жарко, а киска

стала влажной от нестерпимого желания. Подняла подол юбки, прикоснулась пальцем к

клитору…   и   тут   мое   воображение   разыгралось   не   на   шутку:   я   представила   Трэ,

обнаженного, с горящим взглядом, оберегающего меня.

Я начала  двигать  пальцами  быстрее,  от чего мне пришлось  опереться  спиной  о

стену, поскольку колени начали дрожать от удовольствия.

Я уже была на грани, как услышала, что открывается дверь. На всякий случай я

опустила юбку — вдруг это был не Трэ. Но это был он, и его глаза потемнели от желания.

Он запер дверь, и я, не теряя ни минуты, стянула до щиколоток его шорты и обхватила

кулаком уже твердый член.

Я подтолкнула его к унитазу, чтобы он мог на него сесть, задрала юбку до самой

талии и опустилась на парня, повернувшись к нему спиной. Он вонзился в меня, а мне

пришлось закусить губу, чтобы не застонать, когда его член вошел глубоко в мою киску.

— Боже, ты такая мокрая, — выдохнул Трэ мне в ухо.

Я отклонилась назад настолько, насколько это было возможно, и прикусила мочку

его уха, когда он начал входить в меня быстро, не произнося ни слова.

— Я ласкала себя, думая о тебе, — проворковала ему я.

В ответ он застонал, целуя меня в шею. Его пальцы проследовали по моему животу,

под блузу, оттянули чашку лифчика вниз и добрались-таки до моего соска. Другая рука

соскользнула   вниз   и   прикоснулась   к   моему   клитору.   Я   повернулась   лицом   к   нему, прижавшись губами к его щеке, покрытой щетиной.

Его  толчки   были   медленными,   мощными,   и   я   ощущала,   насколько  он   близок   к

оргазму: его член был будто каменным  и пульсировал во мне. Его палец неистово ласкал

мой жаждущий клитор, доводя меня до тихого, раздирающего изнутри оргазма. Он так

сильно стиснул зубы, что я услышала, как скрипнула его челюсть; когда он кончил, его

пальцы сжались вокруг моего соска, а я, не сдержавшись, громко, вымученно застонала.

Трэ поднял руку и закрыл мне рот, заглушив все мои стоны. Его сперма наполнила мою

киску,   пальцы   ласкали   сосок,   а   рука,   закрывающая   мне   рот,   несла   аромат   моего

возбуждения, смешиваясь с запахом сырости уборной самолета.

Когда он прекратил безумно  входить в меня, я с трудом поднялась на ноги. Он

потянулся за туалетной бумагой одновременно со мной и нежно вытер меня  там, от чего у

меня напрочь сперло дыхание. Несмотря на то, что это все казалось до ужаса странным и

неприглядным,   но   именно   здесь,   в   этом   крошечном   и   неприятно   пахнущем   туалете

пассажирского самолета, я осознала свои истинные чувства к Трэ. Он вытер меня после

нашего занятия  любовью  аккуратно   и  тщательно,   и  что-то  в этом интимном  действии

сломало мои последние преграды, которые помогали противостоять ему.

Я   пристально   посмотрела   на   него   сверху   вниз,   позволив   эмоциям   полностью

отразиться в моем взгляде. Он увидел это и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я

предотвратила попытку, припав к его губам в поцелуе.

— Не сейчас, Трэ, — прошептала я. — Подожди немного и потом выходи.

В моем кулаке все еще были зажаты трусики. Я с широкой улыбкой отдала их Трэ,

затем поправила юбку, пригладила взъерошенные волосы и вышла из уборной. Дошла до

своего места и притворилась, что поглощена журналом со сплетнями о знаменитостях,

который взяла с собой. Спустя пару минут Трэ опустился в свое кресло возле прохода. Я

была уверена, что нас наградили парой проницательных ухмылок и хихиканьем в спину,

но ни одна из стюардесс к нам так и не подошла. Когда мы удобно расположились на

своих местах и поняли, что никто не собирается выкинуть нас с борта самолета в середине

полета, Трэ повернулся ко мне и наградил взглядом, более чем ясно свидетельствовавшим

о том, что он хотел поговорить.

— В уборной, — начал он, — ты казалась...

— Да, для меня многое изменилось, — перебила его я. — Когда мы только начали

отношения,   я   не   была   до   конца   уверена,   что   между   нами.   Честно   говоря,   поначалу   я

просто хотела  тебя.  Ты такой  сексуальный,  так  отличаешься  от всех,  кого я знала.  Ты

милый, искренний и заботливый. Мне даже иногда кажется, что я нравлюсь тебе такой,

какая я есть, а не только из-за секса.

— Конечно, ты мне нравишься не только из-за секса, подтвердил   Трэ.   —

Неужели может быть иначе?

Я рассмеялась, невольно поражаясь его наивности.

—   Трэ,   в   подобной   ситуации   (я   не   имею   в   виду   угон   автомобиля   и   прочее)

большинство   парней   были   бы   со   мной   ради   секса.   И   как   только   это   перестало   бы

доставлять удовольствие… Или я перестала бы им нравиться и заботиться о них, то их и

след бы простыл. Трэ откинулся на спинку сиденья и задумался.

— Тебе кажется, что ты заботишься обо мне? Да, совсем не этот вопрос я ожидала услышать.

— Не знаю. Думаю, в какой-то степени. Материально уж точно.

Трэ нахмурился.

— Мне это совершенное не нравится. Я хочу, чтобы мы были... партнерами, на

равных. Ты не должна заботиться обо мне. Знаю, у тебя есть деньги, но и я могу работать.

Я могу зарабатывать.

— Я знаю. Но это не так важно сейчас, правда?

Он тряхнул головой.

— Нет, полагаю, ты права. Мы решим этот вопрос, как только разберемся с...

—  Со  всем   остальным.   Например,   кто  мы   друг  для  друга?   Куда  направляемся?

Какие у нас планы на ближайшее будущее и не только?

— Мы готовы паковать чемоданы? — спросил Трэ.

Я отрицательно покачала головой.

— Чемоданы? Не люблю их. Но люблю быть с тобой. Очень даже люблю. Мне на

самом деле нравится заниматься с тобой любовью. Мне с тобой комфортно, с тобой я

чувствую себя в безопасности. И я клянусь, что верю в твою способность зарабатывать.

Возможно, нам это и не нужно, поскольку у меня достаточно денег, но это приятно, не так

ли?

— Да… Но они краденые. Если честно, мне отчасти сложно с этим смириться.

Очевидно, что у меня не было особого выбора, когда я уехал из Язу, но, как только мы

осядем, я найду работу. Кем угодно. — Он повернулся в кресле, чтобы иметь возможность

видеть мое лицо. — Итак, мы вместе?

Я засмеялась.

— Да, мы вместе. То есть, если ты действительно этого хочешь.

— Конечно, хочу, — сказал Трэ. — Я не могу представить никого другого.

— Ну, ты ведь больше ни с кем и не был, так ведь?

— Не был, и мне совершенно не хочется быть с кем-то еще. — Трэ передернул

плечами, как бы отгоняя прочь саму идею об этом.

Помолчав немного, я спросила:

— Итак, куда отправимся из Нассау?

Трэ засмеялся.

— Черт возьми, даже не знаю. Я никогда не покидал пределы Миссисипи.

Он уставился в окно и спустя несколько мгновений опять повернулся ко мне.

—   Думаю,   однажды   мы   поймем,   куда.   Посмотрим,   где   окажемся   и   где   нам

захочется остаться.

Я подумала, что это был простой способ решения вопроса. Но могло ли быть еще

проще? Просто найти место, где бы нам хотелось остаться?

Не знаю, почему, но это показалось отличной идеей.

Мы наняли частный самолет из Нассау до Сент-Джонса. Открыли счет в банке,

куда перечислили все деньги, сняли немного наличных и уехали из Нассау, не пробыв там

и суток. Этот город был слишком маленьким, все друг друга знали, и разыскать нас здесь

было   бы   проще   простого.   Мне   же   хотелось   поселиться   в   каком-нибудь   затерянном,

оторванном от цивилизации городке.

Мы   сидели   в   задней   части   двухмоторного   гидросамолета,   держась   за   руки   и

рассматривая, как под нами волнуется океан. Пилотом был неразговорчивый бородатый

мужчина в возрасте, который за определенную плату без вопросов согласился нас отвезти,

не уточняя наших имен и без записи в журнал плана полета.

Он посадил самолет недалеко от берега, не выключая винты. Трэ выгрузил багаж во

встречающую нас моторную лодку, и за считанные секунды летательный аппарат взмыл

ввысь. Штурман кивнул и улыбнулся, но ничего не сказал.

Несколько   минут   катер   плавно   шел   по   волнам,   а   затем   подплыл   к   пирсу,

окруженному лесом верхушек танцующих мачт. Еще раз Трэ выгрузил наш багаж — два

чемодана и два рюкзака — на причал, и мы покинули лодку, которая сразу же отчалила.

Сент-Джонс. Мы с Трэ посмотрели друг на друга и с интересом стали оглядывать

буйную тропическую растительность и дома, которые, словно точки, едва проглядывались

меж деревьев. Перед нами остановилось такси, паренек с кучерявыми черными волосами

выскочил из машины, подхватил наши чемоданы и закинул их в открытый багажник.

— Давайте, давайте. К гостинице в эту сторону, — сказал молодой человек, махая

нам рукой.

Трэ пожал плечами и забрался в машину, потянув меня за собой. Поездка в такси

была  поистине  устрашающей.  Даже на американских  горках  у меня волосы  дыбом не

вставали.   Водитель   на   головокружительной   скорости   вклинивался   между   двумя

гружеными фурами, другими такси, частными легковыми авто, мопедами и пешеходами. Я

стиснула руку Трэ и, неожиданно даже для себя, залилась почти истеричным хохотом.

Такси остановилось, взвизгнув тормозами, у отеля «Шератон». Водитель выскочил

из машины, занес наш багаж в лобби, даже не спросив у нас разрешения.

—   Давайте,   давайте.   Самый   лучший   отель.   Роскошный   отель.   Оставайтесь.

Наслаждайтесь городом любви, — сказал  он и расплылся в широкой улыбке,  обнажив

ряды белых ровных зубов, которые отчетливо выделялись на фоне его смуглой кожи.

Мы заплатили ему и вошли, решив плыть по течению.

— Знаешь, он, вероятно, получит магарыч за то, что привез нас сюда, — сказала я

Трэ.

Он пожал плечами.

—   Уверен.   Но   разве   это   важно?   Теперь   нам   не   нужно   искать,   где   временно

остановиться. Мы найдем что-нибудь на длительное время позже. А сейчас давай просто

расслабимся.

— Расслабимся? — усмехнулась я. — Какие варианты?

Как   только  мы   подошли   к   консьержу,  Трэ   облизнул   губы   и   наклонился   ближе,

чтобы прошептать в ответ:

— Есть вариант, где ты совсем без одежды.

Я рассмеялась:

— Ну, конечно. А есть что-нибудь еще?

— Нет.

Мы получили одноместный номер на двадцатом этаже. Мы провели день в центре

города Сент-Джонс как туристы. Вернулись в отель, когда наступила полночь, с натертыми

ногами, но счастливыми.

Вестибюль   был   безлюден,   только  дежурный   консьерж   скучал   за   стойкой.   Лифт

также был пуст. Трэ за секунду приподнял мою юбку, и его пальцы скользнули в меня.

— Трэ, — рассмеялась я. — Чтобы лифт поехал, нужно нажать кнопку.

— Я знаю, — пробормотал он, поднимая мою рубашку, чтобы взять сосок в рот.

— Что если кто-то решит воспользоваться этим лифтом? — спросила я.

— Здесь есть и другие.

Он перестал  задавать  вопросы  и вместо этого стал  целовать,  нежно поглаживая

меня рукой между ног, от чего по всему телу разлилось долгожданное тепло. Я не была

возбуждена,   когда  мы   вошли  в  лифт. Мне   просто   хотелось  подняться   наверх,   принять

горячий душ и лечь в мягкую постель, чтобы Трэ обнимал меня, пока я спала.

Я не смогла устоять и ответила на его поцелуй. Его язык напористо касался моих

губ, пока пальцы ласкали мою киску, от чего она истекала соками желания. Я не смогла

устоять, когда его рука сжала мою грудь, а бедрами он буквально пригвоздил меня к стене

лифта. Но больше всего меня покорили его настойчивость и то отчаяние, с которым он

прикасался ко мне, целовал, обнимал. Так,  словно всю свою жизнь жаждал внимания,

которое только я могла ему дать.

Его сильное желание разожгло и мое собственное, и я поняла, что также нуждалась

в любви, как и он. Внезапно я поняла, что причиной оказались не его пальцы в моей киске,

не   его   язык   у   меня   во   рту   или   его   твердый   от   желания   член   в   моих   руках,   когда   я

почувствовала, как он поднял меня и прижал к стене. Дело было в нем самом. В том, как

он касался меня, в нежной ярости такого желанного проникновения. В том, как светились

его глаза, когда он приподнял меня и вошел на всю длину.

Все мои мысли были лишь о его голосе, о том, как он шептал мое имя.

— Шия, о боже, Шия.

Ответом были слова, непроизвольно сорвавшиеся с моих губ.

— Как же я раньше жила без тебя?

Он не ответил, лишь слегка приподнялся на цыпочки, когда я опустила бедра, и

вновь прошептал мое имя.

Никто из нас и не подумал замедлиться или остановиться, когда лифт зазвенел и

открылся.

— О, черт. Простите, — прозвучал потрясенный мужской голос.

Двери закрылись, и мы вновь остались одни.

Трэ рассмеялся мне в шею, а затем снова умолк. Я провела кончиками пальцев по

линии   его   челюсти,   повернула   лицом  к   себе   и   поцеловала;   не   закрывая   глаз,   я   вновь

пыталась прочувствовать эти ощущения.

Он кончил с мягким вздохом, я тотчас последовала за ним, наши губы встретились

в спокойном поцелуе.

Еще через мгновение тяжелого дыхания и искрящихся взглядов Трэ опустил меня и

коснулся кнопки нашего этажа. Это была короткая поездка и еще короче путь к нашей

комнате. Он провел карточкой и толкнул дверь.

Его сперма продолжала течь по внутренней стороне моих бедер, пока он раздевал

меня.   Затем,   сам   раздевшись   догола,   схватил   меня   в   объятья   и   уложил   на   кровать.   Я

наблюдала, как двигались мышцы его подтянутой задницы, когда он направился в ванную

комнату наполнить ванну горячей водой, а затем вернулся за мной.

Никто из нас не проронил ни слова с тех пор, как мы вошли в отель.

Трэ   вытянулся   на   кровати   рядом   со   мной,   по   коже   побежали   мурашки   от

прохладного воздуха в номере, а он прошелся руками по всему моему телу. Сначала он

коснулся лица и отвел пряди волос с моей щеки, поцеловал нос, лоб, скулы, затем припал

к губам и переместился к шее. Его пальцы блуждали по моим плечам, вниз по рукам,

переплелись с моими пальцами, а затем коснулись ребер и обхватили мои груди, которые

он приподнял и поцеловал кожу под ними, затем направился к соскам и поцеловал каждый

по очереди. Потом его пальцы опустились ниже по животу, но его губы остались все там

же, на груди.

Я   почувствовала,   как   его   неэрегированный   член   уперся   мне   в   бедро.   Ванна

наполнялась водой, и только этот звук, не считая моих тихих вздохов, разбавлял тишину

комнаты. Я обхватила его шелковистый пенис руками и начала его ласкать, повернулась на

бок, чтобы посмотреть, как от моих прикосновений его мужское естество становится все

больше. Кожа на его члене слегка натянулась, а яички стали более упругими на ощупь.

Пальцем   я   прошлась   по   всей   длине   его   члена,   он   задрожал   от  такого   прикосновения,

словно став еще больше. Он стоял в полу эрегированном состоянии, будто в ожидании, не

касаясь его бедра.

Рукой он словно вырисовывал замысловатые узоры на моем бедре, двигаясь от таза

к коленке: прошелся рукой по изгибам моих ягодиц и вновь перешел к внешней стороне

бедер. Дойдя до коленки, он перешел на внутреннюю часть и начал движение вверх. Мое

тело предательски подрагивало от его умелых прикосновений — таких мягких, нежных и в

то же время настойчивых.

Пальцами   он   раздвинул   мои   бедра,   прикоснувшись   к   моим   половым   губам.   Я

глубоко вздохнула от нахлынувшего блаженства, а его член, который все еще был у меня в

руках,   снова   налился   силой.   Свободной   рукой   я   касалась   всей   его   длины,   легонько

прикасаясь к вздутым венам. Его член был словно вылит из стали, он пылал в моих руках,

и казалось, что весь его жар был спрятан под нежнейшим шелком кожи, под которой с

силой пульсировала кровь. Он изнывал от моих прикосновений, слегка дергался в темп его

дыханию, а на кончике уже виднелись капельки смазки.

И вдруг  я оказалась в воздухе.  Он с легкостью поднял меня на руки  и отнес  в

ванную комнату, опустив в воду, от которой исходил пар. Он перекрыл кран и опустился в

ванну позади меня, от чего вода полилась через край. Я прижалась спиной к его груди, его

член гордо вздымался между нашими телами. Я подняла лицо, поцеловав линию его скул,

приобняла   за   плечи   и   притянула   голову  к   себе.   Встретившись,   наши   губы   слились   в

сладостном поцелуе. Тепло разливалось между нами не только от горячей воды, но и от

жара наших тел, от пара, витавшего в воздухе, и от пламени желания, разлившегося в

наших недрах.

Его руки скользнули мне под ягодицы, и он приподнял меня. Я обхватила себя за

коленки, не прерывая поцелуя, и, протиснувшись рукой между нашими телами, направила

головку его мощного члена к своей киске. Он вошел не сразу: просунул руки мне под

ягодицы   и   придерживал,   пока   бережно   и   медленно   входил,   продвигаясь   сантиметр   за

сантиметром,   пытаясь   действовать   максимально   осторожно,   чтобы   вода   оставалась

неподвижной.

К тому времени, как он вошел в меня на всю длину, его руки дрожали от тяжести

моего веса. Согнув колени, он погрузился глубже в ванну, так что я оказалась сидящей на

нем,   полностью   насаженная   на   его   член.   Я   откинулась   назад,   положив   голову  ему  на

плечо, после чего обхватила ладонями его лицо и тихо прошептала его имя. Наши тела

раскачивались в медленном, волнообразном ритме, от чего вода расплескивалась во все

стороны.

Его губы вновь обрушились на мои; я выдохнула, мое горячее дыхание обжигало.

Его руки нежно касались моих плеч, перешли на позвоночник, затем переместились на

груди,  сжимая  их, пощипывая  соски,  от чего они вновь затвердели.  Я простонала  ему

прямо   в   губы,   когда   его   рука   опустилась   к   низу   моего   живота   и   без   промедления

скользнула в мою киску. Я уперлась ногами о другой конец ванны, приподняв бедра и

опускаясь на его горячий член, изнывающий от ожидания.

Он продолжал играть в незамысловатую игру с моими чувствительными сосками,

вырисовывая рукой замысловатые круги вокруг моего клитора и, наконец, вошел в меня,

от чего наше тяжелое дыхание слилось в единый порыв. Его сердце бешено колотилось, он

постанывал мне в ухо.  Его тело было жестким, мужественным и в то же время очень

нежным; он вовлекал меня в такой круговорот, как никогда ранее, достигая самых глубин и

грубо вонзаясь в меня.

Когда его член проник в меня, я почувствовала, как его сердце и душа сливаются с

моими в единое целое. Как в ванной, так и в лифте этот чувственный опыт с Трэ вышел

далеко   за   рамки   простого   сексуального   контакта.   Это   стало   своего   рода   переломным

моментом. Я ждала его долго, он вырисовывался понемногу, и это был его пик.

Вода плескалась вокруг нас, наши стоны блаженства превратились в крики экстаза,

голоса   слились,   тела   двигались   синхронно,   эмоции   захлестывали,   невысказанные,   но

слишком реальные.

А затем он все изменил.

Он кончил, выкрикивая:

— Черт, Шия. Я так тебя люблю.

Меня окатило волной оргазма, как в эмоциональном плане, так и в физическом. Я

не слышала этих слов много лет. Они врезались в мое сердце, когда он излился в меня, а

его тело слилось с моим. Я почувствовала, как моя киска пульсировала вокруг его члена,

поэтому схватила руками его за шею и слилась с ним в поцелуе как раз когда кончила,

вскрикнув гортанно и почти рыдая:

— О боже, Трэ. О боже. Да. — Я ухватила его волосы в кулак и изогнула шею,

чтобы заглянуть ему в глаза. — Скажи это еще раз, Трэ.

Он жестко вонзался в меня.

— Я люблю тебя, Шия. — Еще один толчок, и я бессознательно закрыла глаза от

острой боли удовольствия. — Я люблю тебя.

Я кричала  и смеялась, извиваясь  всем  телом, и оргазм достиг  каждой частички

меня. Я прильнула  к нему и ничего не могла сделать с терзающим меня блаженством,

которое пронзило меня, накатывая волнами.

Наша дрожь поутихла, и я снова смогла дышать. Я лежала на нем в ванной, все еще

заполненная его членом. Я открыла рот, чтобы ответить, но он осторожно поцеловал меня.

— Не говори просто, чтобы сказать что-то в ответ, — сказал мне Трэ. — Скажи это,

когда захочешь и только потому, что ты это чувствуешь.

Я кивнула и позволила себе расслабиться. Мы лежали в воде, пока она не остыла, и

только тогда спустили ее, вылезли из ванны и направились под душ. Затем вытерли друг

друга   насухо,   прокладывая   случайные   дорожки   поцелуев   по   обнаженной   коже,   после

легли в кровать, свернувшись в клубочек, а прохладные простыни быстро нагрелись от

жара наших тел.

Я заснула долгим и глубоким сном и проснулась от утренних солнечных лучей,

которые пробивались сквозь плотные шторы. Воздух в комнате, в отличие от того, что был

под одеялом, был прохладным и пах отельным кондиционером. Трэ спал слева от меня,

лицо его было расслабленным, густые темные волосы всклочены и прядями спадали на

щеку и лоб. Я убрала их пальцем, и он во сне уткнулся лицом в мою ладонь, словно щенок

в поисках ласки.

Он повернулся со спины на бок, руками ища меня. Я позволила ему подвинуть меня

ближе, прижать к себе. Он просунул ногу меж моих ног, а рукой властно схватил меня за

бедро. Его член стал твердым и упирался мне в ребра.

Я   лежала,   не   смыкая   глаз   и   наблюдая   за   ним;   я   почувствовала,   как   рухнул

последний кирпичик стены, возведенной вокруг моего сердца.

Я любила его.

И осознание этого абсолютно меня не пугало.

Сперва я не осознала, что моя рука скользнула между нашими телами к члену Трэ,

чтобы обвить его пальцами. Он приоткрыл глаза, а уголки губ приподнялись в улыбке. Он

не двигался и даже ничего не сказал, просто смотрел на меня из-под полуприкрытых век.

Поначалу я просто держала его член в руке.

Затем я закинула ногу на бедро Трэ и подвела головку члена к своей жаждущей

киске. Я не ввела его внутрь, а лишь коснулась им складочек. Его глаза распахнулись, и он

еще сильнее сжал руку на моем бедре.

— Я люблю тебя, Трэ.

Он подвинулся, и его член скользнул внутрь. Это было самое естественное чувство

в мире: ощущать, как он наполняет меня.

— Боже! Не знаю, как это случилось, но я люблю тебя.

Трэ хмыкнул, из его груди вырвался низкий рокот:

— Так произошло, потому что мы предназначены судьбой друг для друга.

Молчание, жар, движение и медленные вдохи в прохладном воздухе.

— Ты думаешь, нам суждено быть вместе? — спросила я, зарывшись пальцами в

мягкие завитки волос у его шеи.

— Да, — сказал он. Его рука была на моей спине, притягивая меня ближе к нему. —

Ты — мой дом. Язу-Сити — просто город, в котором я вырос. Мне плевать, где мы или

куда едем, что у нас есть, а чего нет. Все, что мне нужно, — это ты, Шия.

Эти слова растопили мое сердце. Он держал меня в объятьях, ласкал и любил. Мы

двигались медленно, не спеша, теперь уже без прежнего отчаяния. Каждое его движение

во мне было проникновением его сердца ближе к глубинам моей души, его душа сильнее

обволакивала мою, наши жизни все сильнее переплетались. Мы вцепились друг в друга,

наши губы касались лиц и плеч, зубы кусали, а ногти впивались — все ради того, чтобы

полностью раствориться друг в друге.

Мне хотелось проникнуть к нему под кожу, перестать быть собой или нами и стать

одним человеком, в котором сплелись воедино два близнеца.

Мы двигались в этом ритме так долго, что это показалось вечностью. Все, что я

видела и ощущала, — отблеск утренних лучей солнца в его глазах, нежная сила его рук.

Теперь   я   была   сверху,   двигалась   на   нем   словно   наездница,   отклонившись   назад   и

наслаждаясь ощущением его тела во мне и подо мной. А затем он перевернул меня на

спину, я даже не поняла, как он это сделал, словно комната перевернулась, и его тело

укрыло меня от всего мира, от течения времени, от всего, кроме него, лишь он окружал

меня, был во мне и вокруг меня. Я видела его и знала, и чувствовала, и понимала, что

никогда в жизни не забуду этот момент любви. Его взгляд опалял, а кожу обжигало в том

месте, где соприкасались наши тела, так сильно, что мы могли растаять и слиться в одно

целое.

Оргазм   —   это   физическое   явление.   Острое   ощущение   удовольствия   в   голове,

сильное напряжение мышц и их полное расслабление, и чувство наслаждения.

Кульминация — это пик сексуальных ощущений, с помощью которых достигается

оргазм. Это неимоверно краткий миг удовольствия.

То, что произошло между мной и Трэ в гостиничном номере, было совсем иным,

чем-то другим. Бывает ли эмоциональный оргазм? Оргазм чувств? Оргазм личности?

Всепоглощающая   и   полнейшая   удовлетворенность   —   настолько  редкое   явление,

настолько непостижимое  для многих, что когда  достигаешь  ее, то это непередаваемые

ощущения.   Таким   же   редким   даром   является   и   чувство   полного   и   всеобъемлющего

счастья. Правда, что физического экстаза практически нереально достичь. А если все три

сразу?

Я выросла с верой в Бога в той же степени, как и большинство верит в то, что стул

способен  выдержать  их вес,  или земное  притяжение.  Затем  сбежала  с очаровательным

магнатом   казино,   познала   жестокость   реальности   жизни   и   перестала   верить   во

Всевышнего.

То,  что  я  ощутила   с  Трэ,   было  воссоединением  с   Господом.  Клянусь,  во  время

оргазма, когда мы с Трэ  поистине превратились в единое эфемерное создание, которое

попало в поток непорочности, наслаждения и совершенства, я увидела кусочек рая.

В тишине, когда вечернее солнце освещало нашу кожу, мы встретились глазами, и

слова прозвучали шепотом:

— Я люблю тебя.

Не знаю, кто именно это сказал. Эти слова были у меня на уме,  и я видела их

отражение в его глазах.

Это единственное, что было важно.

ГЛАВА 3

Спустя год я занималась продажей недвижимости, а Трэ владел чартерной лодкой

для ловли рыбы на глубине. Мы жили в скромной двухкомнатной вилле на острове Сент-

Круа, и жизнь наша была спокойна.

Однако   о   некоторых   вещах   не   было   слышно   абсолютно   ничего.   К   примеру,  мы

никогда не слышали о Дэне или родителях Трэ.

День, когда мы приобрели лодку для Трэ, был довольно-таки запоминающимся и

насыщенным.   Он   несколько   месяцев   проработал   на   мужчину,   который   занимался

рыболовным   промыслом   на   чартере,   они   часто   ловили   рыбу   в   водах   Миссисипи,   и,

казалось, Трэ был рожден для этого дела. Однажды ночью, когда мы лежали на покрывале

на пляже возле нашего дома, распивая бутылку вина и наслаждаясь теплом летней ночи,

он озвучил идею о том, что неплохо было бы иметь собственную лодку.

Обдумав   эту  мысль,   я   поняла,   что   Трэ   действительно   лучше   иметь   собственную

лодку,  нежели   работать   на   кого-то,   поэтому   поддержала   его.   На   следующий   день   мы

пошли выбирать лодку; было очевидно, что Трэ уже некоторое время занимался данным

вопросом. Он сузил свой выбор до трех приличных по габаритам судов, одно из которых

уже было полностью оборудовано под чартер, поскольку его владелец готовился уйти на

пенсию после двадцати лет глубоководной рыбалки. Ожидаемо, Трэ остановил свой выбор

на этом ухоженном и привлекательном судне под названием «Танцор Морей».

Думаю, Трэ заранее договорился с продавцом, так как мы сразу же могли забрать

лодку как свою собственность. Я выписала чек, отдала его мужчине, а тот, в свою очередь,

сразу   отдал   Трэ   ключи   и   документы   на   право   собственности   лодкой,   и,   насвистывая

веселую мелодию, пошел по пристани.

Трэ   вывел   «Танцора   Морей»   из   бассейна   между   пирсами   и   умело   повел   его   из

залива, освещенного лучами заходящего солнца. Мы плыли в открытый океан: Трэ стоял

за   штурвалом  с   обнаженным   торсом,   на   голове   красовалась   одетая   козырьком   назад

бейсбольная кепка с надписью «Bulldogs», а низко на бедрах сидели обрезанные шорты. Я

стояла у него за спиной, то и дело пробегая пальцами по его гладкой груди, прижималась

губами к его плечу и наблюдала, как напрягались мускулы на его крепких руках, когда он

вел яхту навстречу оранжевому шару заходящего солнца.

В очередной раз мое сердце пронзил до боли знакомый всплеск чистого счастья. Я

думаю,   люди   не   должны   быть   по-настоящему   счастливыми   все   время.   Это   просто

слишком сильное чувство, оно не может постоянно накатывать в таких объемах.

Прошло около получаса, когда Трэ, наконец, остановил судно и позволил ему плыть

по течению, а невысокие волны ударялись о бока нашей лодки, раскачивая ее из стороны в

сторону.

Трэ   подвел   меня   к   носу   судна,   усадил   удобнее,   а   сам   пошел   обратно   в   каюту.

Вернулся  он с бутылкой шампанского  в ведерке со льдом, вазой с красными розами и

закусками.

— Это не было неожиданным решением, не так ли? — спросила я.

Трэ покачал головой, вгрызаясь зубами в клубнику.

— Не-а. Я планировал это уже какое-то время. Старина Бен, рыбак, тот мужчина,

который продал нам судно, был одним из первых, с кем я познакомился по приезду сюда.

Когда он начал рассказывать о том, что собирается на заслуженный отдых, я попросил

продать  судно  мне. И вот мы здесь. Только я устроил все  это немного раньше, чтобы

организовать наше маленькое свидание.

— А что, если мне вовсе не захочется, чтобы ты занимался рыбалкой всю жизнь? —

рассмеялась я и поцеловала его.

Теперь была его очередь смеяться:

— Но ты же не возражаешь, и я знал, что так будет.

Еще несколько минут мы ели в тишине, а затем, когда солнце наконец-то скрылось за

горизонтом, а золотистый свет последних закатных лучей озарил все вокруг, Трэ отставил

тарелки   в   сторону   и   повернулся   ко  мне   лицом.   Мы   сидели   на   носовой   части   лодки,

скрестив ноги по-турецки, ветер развевал наши волосы, а волны шумели за бортом.

Трэ опустил руку в карман и достал кольцо. У меня в горле будто застрял ком. Я не

могла вымолвить ни слова.

— Я не мастер сочинять красивые речи, Шия. Ты это знаешь. Я люблю тебя, больше

всего   на   свете.   Больше,   чем   саму   жизнь.   —   Он   взял   мои   руки   в   свои,   в   его   глазах

плескалось волнение, отражаясь в каждом сказанном слове. — Мы с тобой живем вместе,

и наша жизнь удивительна. Мне не хочется ничего менять. Но, думаю, я все-таки в какой-

то мере старомодный парень. От некоторых вещей просто невозможно избавиться, даже

если переезжаешь на Виргинские острова Америки. Я хочу быть твоим мужем.

Он поднял кольцо:

— Ты станешь моей женой, Шия Харли?

— Трэ, я люблю тебя. Очень люблю, но... — с трудом сглотнув, выдавила я.

Он перебил меня:

— Есть одна вещь, о которой я тебе не сказал. Я завел почтовый ящик в Сент-Томасе

на вымышленное имя. Попросил одного парня помочь мне с этим. Также я оплатил услуги

адвоката, с которым был на рыбалке несколько месяцев назад, чтобы он выполнил для

меня кое-какую работу. — Трэ побежал в каюту, вернулся с конвертом и протянул его мне.

Я открыла конверт. В нем лежали документы на развод, полностью оформленные и

подписанные Дэном. Требовалась лишь моя подпись. Я уставилась на документы, на то,

что никогда в жизни даже и не надеялась увидеть. В глазах защипало, и они моментально

наполнились   слезами.   В   поле   моего   зрения   чудом   попала   ручка,   я   взяла   ее,   еще   раз

взглянула на Трэ и подписала бумаги. Он положил документы обратно в конверт, запечатал

его и отнес в каюту. Когда он поднялся обратно на палубу, я уже не плакала, но глаза все

еще жгло от непролитых слез.

 

— Итак, позволь мне спросить еще раз, — он опустился на колени на носу лодки и

протянул мне кольцо. — Ты выйдешь за меня, Шия?

Я шмыгнула носом, изо всех сил пытаясь сдержать слезы, но так и не смогла. Все,

что я могла сделать, это кивнуть и встать рядом на колени, чтобы поцеловать его. Он надел

кольцо мне на палец и нежно поцеловал ладонь.

 

На мне было оранжевое парео, Трэ   стянул   его  с моих плеч, позволив упасть на палубу у моих ног. Дрожащими пальцами он снял с меня бюстгальтер, расстегивая крючки поочередно. Когда один из крючков не поддавался, Трэ высовывал язык, стараясь с ним справиться, от чего мне вспомнилась наша первая ночь в Язу. Он был таким невинным, таким молодым. Сейчас он стал на год старше, хотя в действительности я видела перед собой абсолютно другого человека, во многих смыслах. Хотя, в то же время, он совсем не изменился: тот же милый и заботливый Трэ, только более сильный и уверенный в себе мужчина.

 

В конце концов, крючок на моем бюстгальтере поддался и раскрылся, он взял лифчик в руки и осторожно отложил его в сторону. Та же участь постигла и трусики, когда он большими пальцами стянул их с меня за резинку. У меня был лишь один вопрос:

 

— Трэ? — Он был занят тем, что прокладывал дорожку поцелуев от моего плеча до

груди и даже не посмотрел на меня. — Ты хочешь жениться на мне, несмотря на то, что я не могу подарить тебе детей? Он замер, посмотрел на меня и кивнул:

— Конечно. Мы всегда можем усыновить ребенка, если захотим. Я люблю тебя и хочу быть с тобой до конца своих дней.

 

Снова и снова поцелуями он убирал катившиеся по моим щекам слезы. Я позволила ему пальцами вытереть мои щеки, а затем накинулась на него с поцелуями, сбив с ног и опрокинув на спину. Я неистово целовала его, одновременно снимая с него шорты, чтобы ощутить, наконец, под собой нагое тело. Его член проник в меня, и, о боже, то, как он наполнял меня, казалось таким правильным.

 

В тот момент в моей жизни больше никого не существовало. Только Трэ. Только его руки ласкали мою кожу; я издавала стоны удовольствия, только когда его сильные и в то же время нежные пальцы сжимали мои соски. Только он мог вонзаться в меня в таком изощренном и в то же время по-настоящему восхитительном темпе. Только он мог целовать меня, словно я была лучом света, к которому он, изголодавшийся по теплу и ласке, стремился из темноты. Его любовь стерла все прошлое, оставалось лишь будущее.

 

Мы занимались любовью, пока с наступлением ночи небеса не стали угольного цвета. Между приливами страсти я долго смотрела на то, как блестели бриллианты на кольце. Он купил его на деньги, заработанные ловлей рыбы. Его деньги, не мои. Это было важно для него. И еще более важно для меня — это я поняла только сейчас. Мы пили шампанское в промежутках между любовными соитиями, а когда бутылка опустела и мы насытились друг другом, Трэ включил прожекторы и мы, разрезая волны, поплыли домой.

Написать комментарий

Авторизация на сайте